Она правильно догадалась, за что наказали журналиста, Олесю, послушника и даже с первыми двумя жертвами, гидом и адвокатом все было понятно.
Эти жертвы умирали, не осознав, за что получили наказание, опоенные ликером с опиатами они ничего не соображали, что весьма облегчило задачу убийц.
Но наказание действенно лишь тогда, когда его осознают, поэтому блогершу из Дании и бросили на острове. Она писала о Повелье, так пусть теперь очнется на проклятом острове. Ну, а дальше она последовала бы за предыдущими жертвами, через пару дней за ней собирались вернуться, но и вариант с ее случайным спасением тоже устраивал, они были уверены, что девушка все поймет и убежит из Венеции, не чуя под собой ног. Ее случайная гибель еще раз убедила «магистратов», что они на правильном пути, вот и Небеса закончили их миссию…
С послушником было сложнее. Никто не хотел брать на себя ответственность за убийство пусть еще не монаха и пусть грешного, но все же… Лучано клялся, что все осознал, просил отпустить и он никогда больше не оставит монастырь. Решили отпустить и снова увидели «руку Небес» в его смерти. То, что парень был истощен, не в себе после вливания ликера и потрясения, они, конечно, не учитывали.
Теперь им светило обвинение по нескольким статьям, но лишь в трех убийствах. Гид Марио Сакки, послушник Лучано и блоггерша из Дании Анника умерли своей смертью.
Вендрамин не раскаивался. Он спокойно давал показания, но сообщил, что продолжил бы «очищение города», в этом его долг как истинного венецианца. И если бы не убийства, капитан почти готов был согласиться…
– Флавио, надо же рассказать обо всем графине!
– Я не успел тебе сказать. Сегодня ночью графиня Контарин умерла.
Саша застыла.
– Как… умерла?
– Сердце остановилось. Это не я и не ты, это графиня нашла убийцу и передала его нам. Но для сердца это оказалось слишком тяжелой ношей. Ей было очень тяжело. Она понимала, что произошли убийства, но понимала и то, что двигало этими людьми, и разделяла их чувства.
– Я не могу поверить… – Саше показалось, что несмотря на привычную суету пароходиков, лодочек, туристов, город опустел. Словно дворцы и правда превратились в картонные декорации, за которыми ничего нет, даже отражений, так темна вода в каналах…
По завещанию графини отпевание прошло в маленькой церкви недалеко от палаццо Контарин. В том же завещании она просила провести церемонию как можно скромнее, в присутствии лишь близких людей.
Она бы очень удивилась, узнав, что вместе с Патриархом Венеции мессу служит прилетевший из Рима кардинал Марко Ридольфи. Ватиканского сановника его ранга, да еще будущего Папы, как шептались в толпе, никто не ожидал увидеть.
Саша видела, что бесполезно пробиваться поближе к брату Марко, так много народа набилось в маленькую церковь. Да и вокруг прелата вились плотным строем клирики. И все же один раз их глаза встретились и ей показалось, что всемогущий кардинал улыбнулся, быстро, еле заметно, но на душе стало тепло. Она очень хотела бы поговорить с братом Марко о жизни, но скорее всего этого не удастся никогда.
Хотя графиня просила о скромной церемонии, она не могла запретить венецианцам проводить в последний путь ту, что на протяжении долгих лет была символом этого города. Когда черная гондола безо всяких украшений, с золотым ларцом, покрытым белыми цветами, отчалила от церкви, весь город высыпал на набережные вдоль каналов по пути следования процессии. Гудели пароходики и катера, карабинеры и полицейские в форме отдавали честь.
Процессия вышла в воды лагуны и направилась к острову Сан Микеле. В какой-то момент Саше показалось, что она услышала нежную мелодию далекой скрипки, но это длилось лишь мгновение…
Один человек среди скорбящих стоял с недовольным видом: дальнему родственнику не досталось ничего. Часть своего имущества графиня завещала церкви, часть – благотворительным фондам. Ни арабский шейх, ни американский магнат, ни восточно-европейский олигарх не поселятся во дворцах Контарин.
Рыдающая Антуанетта и дворецкий, чьего имени Саша так и не запомнила, получили пожизненное содержание. Нотариус – конечно, это был не Джакомо Вендрамин – передал белый конверт и Саше. Волнуясь, девушка его тут же открыла, но никакой записки в конверте не было. Лишь билеты с открытой датой и оплаченный двухнедельный университетский курс с датой по выбору в течении года по истории Венеции.
Саша только руками развела и повторила слова, сказанные ею в тот вечер:
– Невероятная женщина! И ведь заранее приготовила, даже здесь все предусмотрела и навела порядок.
Конечно, она приедет и проведет две недели в Венеции, да и курс ей был очень интересен, ведь история Венеции не похожа на историю других городов Италии, ее ждало много открытий.
Она так и не смогла полюбить Венецию, но признавала, что подобного города на свете нет. У него две стороны- светлая и темная, и если одна сторона играет венские вальсы, под которые так прекрасно танцевать на пьяцца Сан Марко под сентябрьским дождем, то другая скрывает старые тайны под темными водами каналов.
