Однако другая часть его сознания окатила лихорадочные мысли ушатом холодной воды.
«Постой, ты же никогда не бывал в городе
Да, не бывал. Он слышал о нем, и только… пожалуй, когда ему было восемнадцать и они с Биллом Халлерманом веселились на каникулах в Юте. Помимо кутежей он занимался еще кое-чем другим – перед его внутренним взором промелькнули полные, спелые, ярко-красные губы одной девушки по имени Соня.
Кстати, как ее фамилия?
Джейсон попытался вспомнить, но память отказывалась служить ему.
Быть может, он впервые заметил городок Маунт-Пейта-сити на карте во время своих каникул, которые проводил в Юте с Биллом, хотя и был убежден, что ему не случалось бывать там.
Однако сейчас город настойчиво манил его к себе, и он чувствовал: обязательно должен поехать туда. Ему потребовалось сделать над собой усилие, чтобы не схватить ключи и не броситься к машине.
Вместо этого Джейсон вцепился в подлокотники кресла.
Он закрыл лицо ладонями и в отчаянии попытался навести хотя бы некоторое подобие порядка в собственных сумбурно скачущих мыслях.
Стремление осталось неизменным. Но почему?
А вот такие рассуждения, пожалуй, имели смысл. Он вновь взял в руки свой детский рисунок. Горящие могилы. Надпись «Мапетаа» на одном из надгробий.
В голове у него как будто разорвалась бомба. До сих пор он полагал, что кладбище может быть в любом уголке Соединенных Штатов. И все же какая-то часть его сознания знала, что это не так.
Но тут веское слово сказал его здравый смысл. Неужели он действительно думает, что всегда знал об этом? Или всего лишь надеялся? А может, попросту выдавал желаемое за действительное? Джейсону было трудно, почти невозможно разобраться в своих ощущениях, но его не покидало чувство, будто он похож на марионетку, которую влечет безжалостный водоворот событий. Или на него снизошло озарение? А что, если…
А что, если он найдет кладбище в Маунт-Пейта? И надгробие с третьей фотографии? Одна мысль повлекла за собой другую. В реальности, не обработанной фотошопом, может обнаружиться могильный камень без буквы «М», но с выбитым на нем именем покойного. И каким оно будет?
А это может означать…
Ощущение, будто он прикоснулся к удивительному открытию, мгновенно исчезло. Джейсон вернулся к началу, потому что все это выглядело сплошным абсурдом. Он
В голове у него зародилось другое объяснение.
Затаив дыхание, Джейсон ждал, пока оно не оформится в ясную и четкую картинку.
Он глубоко вздохнул, встал из‑за стола, скрестил руки и прижал их к груди. Желудок вдруг рванулся к горлу. Он едва успел выбежать наружу и перегнуться через перила крыльца, как его вырвало. Наконец тошнота отступила.
Запрокинув голову, Джейсон взглянул в бездонное синее небо. Солнечный свет ослепил его. Но он не отводил взгляда, завороженный ярким сиянием раскаленной белой сферы в небесах.
И вдруг Джейсон понял, как он мог умереть.
Глава девятнадцатая
Планы
Кайла вернулась домой около половины пятого. Пробежка с Симоной оказалась не только полезной, но и приятной, а потом она еще и заглянула к родителям. Выглядела Кайла намного спокойнее, чем утром, и куда больше походила на себя прежнюю.
А Джейсон последние несколько часов провел на кухне. Ему всегда хорошо думалось здесь. Именно этим он и занимался, пока жарил на гриле цыпленка, варил картошку и нарезал овощи для салата. Когда Кайла переступила порог, он как раз заканчивал взбивать шоколадный мусс на десерт.
Глаза у нее загорелись, стоило ей увидеть приготовленные им кулинарные шедевры, а улыбка перешла в смех, когда Джейсон предложил принять ванну перед тем, как садиться за стол.
Он наполнил ванну и открыл новую бутылку вина. Не дешевого на сей раз, а хорошего импортного шабли, привезенного из Франции. После того как они опустились в исходящую паром горячую воду, он поднес свой бокал к ее, чтобы чокнуться.
– Спасибо, – сказала Кайла. – И чем вызвано столь трепетное обхождение?
– Я люблю тебя.
– И я тоже люблю тебя, Джейсон. Но, пожалуйста, открой мне истинную причину этого…
Держа бокал одной рукой, она другой принялась намыливать цветочным ароматным мылом свои идеальной формы груди и соски, шею и плечи, приглушенно вздыхая так, как делала в другие, куда более интимные моменты.