Они влюбились друг в друга с первого взгляда. Две родственные души, которым самой судьбой было предначертано однажды встретиться. Он полюбил ее глубоко, искренне, чувство было взаимным, и казалось, ничто не могло помешать их счастью. Через пять месяцев после первой встречи – тогда ему исполнилось двадцать пять, а она была на три года младше – они решили пожениться.
На этом история должна была закончиться. Но что-то вдруг изменилось. Клэр начала вести себя странно. Она нуждалась в том, чтобы Мэттью повторял, как сильно любит ее, причем в самые неподходящие моменты – когда он сидел на совещании или зависал в баре с друзьями. Она сама звонила ему, требуя подтверждения их любви. Первые несколько раз это выглядело романтично, но вскоре начало вызывать раздражение. Мэттью спрашивал Клэр, зачем ей это нужно, однако она не могла ему ответить. Единственное, что сказала: она
А потом Клэр заболела. Состояние ее не улучшалось, поэтому они вызвали врача. Он не обнаружил у нее ничего серьезного и предложил девушке пройти обследование в больнице. С того момента события стали развиваться стремительно и по нисходящей. Двадцатидвухлетней Клэр поставили страшный диагноз – в ее хрупком теле быстро развивалась раковая опухоль. Врачи не могли вылечить ее, прогнозируя, что она проживет от трех до шести недель. Ее не стало через пять дней.
Мэттью был буквально уничтожен и раздавлен. В последние дни и часы перед смертью он часто разговаривал с Клэр, и они сказали друг другу все, что следовало сказать. Кроме того, они разговаривали о ее болезни.
Кайла задала Ральфу один вопрос: Клэр знала о том, что умрет, у нее было предчувствие?
Ральф кивнул. Клэр сказала Мэттью, что она любит его, но «он» оказался сильнее. Мэттью спросил у нее, кого она имеет в виду под словом «он». Кайла никогда не забудет того, что ответила ему Клэр.
Ее слова были явным свидетельством того, что Клэр откуда-то знала: недолго задержится на этом свете.
Совсем как Ральф, который умер, не дожив и до тридцати, будучи немногим старше Клэр, девушки Мэттью Хенсона.
Но что изменилось бы, если бы болезнь Ральфа обнаружили вовремя? Что тогда?
Все было бы хорошо или же он все равно умер бы от чего-нибудь
В конце концов Кайла пришла к заключению: рано или поздно умрут все. Это следовало принять как данность. Однако после смерти Ральфа ей было нелегко смириться с потерей. С тех пор стоило умереть кому-либо из ее близких, как старая рана, нанесенная смертью Ральфа, вновь начинала кровоточить. И каждый раз Кайла чувствовала себя опустошенной.
Но она прониклась и другим убеждением. Те, кто посылает смерти открытое приглашение, испытывают судьбу.
Кайла думала так в первые ужасные месяцы после кончины Ральфа и до сих пор не изменила своего мнения.
Неужели Господь призвал Клэр Симпсон к себе, когда она находилась в самом расцвете сил?
Разве Он способен на такое?
Она отказывалась верить в это.
Смерть Ральфа можно было предотвратить, если бы врачи вовремя обнаружили врожденный дефект его сердечного клапана. Клэр до сих пор была бы жива, если б у нее заблаговременно диагностировали рак. В этом и состоял простой и прагматичный взгляд Кайлы на жизнь, и она верила в него. Все остальное было ерундой – суеверной и оккультной.
И еще Кайла полагала, что отчасти на ней тоже лежит вина за смерть Ральфа. Если бы только она заставляла его регулярно проходить медицинские обследования! Она могла уговорить его показаться врачу, который в свою очередь отправил бы его к специалисту, и тогда…
Тогда Ральф был бы жив, а Кайла уже давно вышла бы за него замуж.
Как бы там ни было, она ни разу не посоветовала ему пройти обследование, потому что он всегда казался совершенно здоровым и она скептически относилась к его дурным предчувствиям. Как выяснилось, совершенно напрасно.
Ей не в чем было себя винить, это она понимала, но по-прежнему не могла избавиться от угрызений совести. С какой стороны ни посмотри, она могла бы сделать больше. И не сделала.
А теперь еще и Джейсон. Фотографии представлялись ей сплошной загадкой. Его ночные кошмары вызывали в ней мучительное беспокойство. Горящая фигура приводила Кайлу в ужас, внося в происходящее оттенок оккультизма, который она и так ненавидела.
С того самого момента, как пришли первые фотографии, сделанные «Полароидом», она чувствовала себя так, словно сама оказалась пленницей кошмара. Ей хотелось лишь одного – поскорее очнуться и начать новый день, ярко-синий день, лишенный темноты, которая в последнее время обретала все бóльшую власть над ней.
