Глухая боль и тоска, до этого сквозившие в каждом движении Зотика, разом исчезли, словно выглянувшее солнце стерло тень с земли. Парень в ответ улыбнулся, облегченно, уверенно и счастливо, и исчез в своей комнате.
– А ты чего рот открыл? – недружелюбно поинтересовался Хес, и послушнику немедля захотелось придушить его на месте. – Я же сказал – два часа. Потом на пинках подниму. Так что советую все-таки тебе определиться с выбором комнаты и лечь спать. А если не хочешь, так я тебя сейчас в дорогу собираться отправлю.
Исэйас подавил желание закатить глаза и выдать что-нибудь нецензурное и торопливо скрылся за дверью первой попавшейся комнаты.
Хес хмыкнул, задумчиво поглядел вслед послушнику и спустился вниз, где Ролло паковал припасы для сложной дороги.
– И как ты собираешься пройти за день расстояние до города, до которого седмица чистого времени? – мрачно поинтересовался баггейн у друга.
– У фейри свои пути, – туманно ответил охотник.
Через два часа Хес исполнил свою угрозу. Бесцеремонно ввалился в комнату к Исэйасу, сдернул с послушника одеяло, а когда тот протестующе замычал и зашарил руками по воздуху в поисках потерянного, просто безжалостно скинул его на пол. Взъерошенный парнишка немедленно принял вертикальное положение, призывая всевозможные кары на голову бессовестного охотника, на что Хес только хмыкнул, пробормотал «проснулся – и хорошо!» и скрылся за дверью.
Пока Исэйас спускался вниз, протирая пересохшие глаза, в которых, по ощущениям, было не меньше тонны песка, то успел до мельчайших деталей продумать пытки, которым в своем воображении он хотел бы подвергнуть проклятого охотника.
Ролло, только увидев заспанного и жутко недовольного спутника с красными глазами, с удовольствием подколол его и весело захохотал над вытянувшимся от несправедливой обиды лицом парнишки.
– Веселитесь? – зловеще поинтересовался неслышно подкравшийся Хес, и из груди Ролло вырвался яростный вопль, больше напоминавший рык разъяренного зверя – невыносимый друг опять принялся за свое. Только вот теперь, как был уверен баггейн, в силу его звериной сущности, такие фокусы не должны были с ним пройти. И Хес это успешно опроверг.
– Придушу, – невнятно пообещал он, стискивая зубы.
– Если будет кого, – парировал Хес и тут же посерьезнел. – Сейчас мы отъезжаем от города на две лиги, а потом переходим на Тропу.
– На тропу? – Исэйас туго соображал спросонья, но слова охотника показались ему абсурдными.
– Увидишь, – многообещающе оскалился мужчина и швырнул послушнику собранную в дорогу сумку. – Иди, седлай жеребца.
Исэйас мрачно смерил взглядом охотника и покорно поплелся в указанном направлении.
Все то время, что понадобилось для того, чтобы отъехать от города на требуемое расстояние, они молчали. Послушник задумчиво сверлил взглядом спину охотника и пытался предположить, что же он имел в виду, когда говорил о таинственной Тропе.
– Стой, – скомандовал Хес, когда они оказались посреди поля, с одной стороны которого виднелась кромка леса.
По приказу охотника послушник и баггейн спешились, и мужчина окинул их пронзительным взглядом.
– Несколько правил, – тихо сказал он. – Ни шагу без меня. Друг от друга не отходить, что бы вы ни увидели или ни услышали. Старайтесь беречься: нельзя, чтобы те, кто обитают рядом с Кромкой мира, почуяли вашу кровь. Будет достаточно даже одной царапины. И еще: там нет дружелюбных существ.
Ролло и Исэйас переглянусь, на мгновение почуяв родство в желании убить охотника за его таинственные речи.
Хес отвернулся и, не глядя на спутников, вытащил охотничий нож. Помедлил, потом глубоко вздохнул, прикрыл блеснувшие серебром глаза и спокойно полоснул лезвием по запястью. Исэйас негромко охнул.
А мир тем временем выцвел: все вокруг будто поблекло, стало полупрозрачным, словно в одно мгновение стало лишь призраком себя прежнего. А потом вновь вспыхнуло круговертью цветов, и послушник прищурился, оглядываясь.
Всюду, куда можно было бросить взгляд, растилась бесконечная степь. С густой травой, словно по весне, когда зелень еще полна жизни и сил, изумрудные стебли клонились к земле под едва ощутимым ветерком, прокатывающимся по далям легкими серебристыми волнами. А в воздухе пахло слабым морским бризом и соком трав; изредка шаловливый ветер доносил приятный сладковатый запах полевых цветов, головки которых подмигивали из густой зелени под ногами.
Рядом восхищенно охнул Ролло, и Исэйас оглянулся на него. Баггейн стоял, запрокинув голову, и смотрел в небо. В хищных глазах светился детский восторг. Послушник поднял голову вверх, и из груди поневоле вырвался ошеломленный возглас.
