— Пистолеты дают осечку, а револьверы — никогда. Дашь совет на прощание? — села я в машину, закрывая окно.
— Избегай любви, Стейси. Чего бы это не стоило.
Родители дают нам жизнь, но свой характер мы создаем сами. Просто однажды наступает момент, когда ты понимаешь, что все эти клубы, вечеринки и громкая музыка ничто в сравнении с человеком, который заберет тебя с работы и увезет. Увезет на ужин или домой, укроет теплым одеялом, включит любимый фильм, и вы уснете в сумерках утра.
Я не успокоилась, а еще больше запуталась. По пути домой я заехала в супермаркет и накупила продуктов, которыми, скорее всего, не воспользуюсь. Также я прикупила несколько новых вещей для Эстель, посетила отдел женской косметики и декора для дома. Вернувшись домой, посадила Эстель в ее стульчик и взялась готовить смесь. Я не верю в это. Я помню только плохое, а мать, которая отдала жизнь за своего ребенка, не могла быть плохой. Я не останавливала слезы, пока они текли, и мне хотелось плакать и кричать от безысходности. Я взяла Эстель и села с ней на качалку, начиная кормить.
— Я давно выбрала тебя, малышка, — шептала я. — И я не оставлю тебя. Я порву на части каждого, кто попытается причинить тебе боль.
Знаете, когда вы по-настоящему доверяете мужчине? Когда можете плакать при нем. При Майкле я не могла плакать и не могла ему всего этого рассказать. Мужчина, которого я любила, не был похож на остальных. Он не был непредсказуем, как Адам. Не такой откровенный, как Брайан. Далеко не Бог руководства, как Стивен. Не романтик, как Джаспер, и не умел влюбить в себя женщину при помощи одного приложения из пяти слов, как Кристофер. Майкл был хозяином. Сам себе хозяином. Он замечательный. Слегка грубый, но в то же время в нем присущи и откровенность, и сентиментальность, и способность удивлять. Майкл Вудс ставит перед собой цели, принимает решения и гарантирует лучший результат. Но при всем этом я хочу тонуть в себе, и никак не в мужчине. Даже будь он мной любим.
После, мы приняли ванную, и я закрыла дверь изнутри, понимая, что Майкл скорее всего вернется под утро. Я не звонила ему и знала, что этот барьер нам не преодолеть. Мы не задаем друг другу такие вопросы по причине того, что мы не принадлежим друг другу. И так будет всегда. Но лишь на мгновение сегодня я поняла, что, наверное, не прочь принадлежать ему хотя бы час в неделю. Душевно.
— Знаешь, ты единственная, с кем я хочу сейчас быть, — обняла я свою дочь, целуя ее. — Моя мать знала, что для меня хорошо, и я похожа на нее. Как и ты на меня. И твой папа будет рядом, Эстель. Но я всегда постараюсь быть ближе. Гораздо ближе к тебе и твоему сердцу. Я знаю, что ты не понимаешь меня еще, — засмеялась я, вытирая слезы. — Но ты обязательно поймешь, обещаю.
В дверь позвонили, и Эстель начала плакать.
— Черт возьми, — выругалась я, смотря на часы. — Тише, малыш, тише.
Я взяла ее на руки и направилась к двери, понимая, что проспала всего полтора часа. Если это Майкл, ему не поздоровится. И открыв дверь, я пошатнулась от неожиданности. Стоял Майкл, который явно был в пьяном угаре, и самое худшее — вместе с Хилари.
— Вудс, ты идиот? — смотрела я на него со злостью, когда Эстель увеличила уровень звука. — Какого хрена?
Он вошел в дом, обнимая ее, и она захихикала, когда он сжал ее задницу. Я пытаюсь дышать, убаюкивая ребенка, но ничего не выходит. Не могу отвести взгляд или просто уйти, чтобы не смотреть на сцену, которую на самом деле буду наблюдать всю свою жизнь, если останусь. Майкл накручивает ее волосы на свой палец, и она говорит ему что-то на ухо. Я закрываю глаза, моргая очень медленно, и когда открываю, вижу, что Майкл смотрит прямо на меня. Он знает, что причиняет мне боль, и самое ужасное — хочет ее причинить. Затем, он смотрит сквозь меня, словно меня тут нет, и это ранит даже больше, чем я предполагала.
— Почему ты не спишь? И успокой ребенка! — кричит он, от чего Эстель на руках начинает просто сходить с ума. — Это мой дом, помнишь?
Я делаю несколько шагов к нему и тыкаю пальцем в его грудь, вынуждая немного остудить пыл.
— Какого хера, Вудс? — также повышаю голос. — Это не ты! Ты не ведешь себя со мной как дерьмо! И не говоришь дерьма! А придя домой, приведя какую-то девицу, когда твой ребенок спит, и ты, зная это, будишь ее? У тебя есть совесть? Я заберу ее, и ни один закон не разрешит тебе ее видеть!
От моей ярости Майкл отходит назад, и на его лице буквально на мгновение появляется раскаяние, и он делает еще один шаг назад, пошатываясь, словно от удара.
— Господи, — выдыхает он, запуская руки в свои волосы. — Все идет не так, как я хотел.
— А как ты думал, все будет проходить, когда ты объявишься тут и будешь вести себя, как козел?
— Я не хочу ссориться, малыш, — приторно-сладким голосом говорит Хилари Майклу.
— Хилари, я расскажу тебе немного о себе, — поцеловала я Эстель в макушку и перевела свой испепеляющий взгляд на нее. — Я болезненно мстительная. Моя жизнь сделала меня такой. И я не играю по правилам.
— Я не спал с ней.
