Если честно, меня охватила такая злость, что я была разочарована, что наша «схватка» закончилась так быстро. Я пошла прочь, только не стала вызывать такси, чтобы успокоиться. Прозвучал сигнал телефона, и я увидела номер одного из местных полицейских.
— Да, — осматривала я себя на наличии брызг крови.
— Эс, есть еще один убитый ветеран.
— Ты где?
— В своем офисе.
Его «офис» — это тесная комнатушка размером с подарочную коробку в старом здании редакции, но с окном и дверью. Из мебели там были лишь письменный стол и столешница, на которой обычно стоял остывший кофе.
— Тогда я приду к тебе завтра.
Я отключила звонок, и направилась быстрым шагом к дому Майколсонов. Войдя во двор, я открыла дверь и почуяла запах мяса. Донна сидела с моей дочерью, и вчера ночью я приехала к ней. Не знаю, почему, просто не хотела ехать домой. Она ничего не стала спрашивать, когда я появилась на ее пороге, а лишь обняла и сказала: «Добро пожаловать». Это мне всегда нравилось в ней. Мы были похожи. Донна не лезла в душу по причине того, что не хотела, чтобы копались в ее.
Донна была в кухне, и прежде, чем пойти к ней, я зашла в уборную и смысла с рук запах смерти. Я умела это делать и была лучшей в убийствах, может быть, поэтому меня Вист и не хотел отпускать, а совершенно не из-за моей глупой иллюзии его чувств ко мне.
— Ди, — пошла я на кухню. — Когда ты удочерила близняшек, почему ты это сделала?
— Ты не представляешь, что делают детские глаза, — ответила она, словно ждала этого вопроса. — Как они смотрят на тебя с надеждой на что-то лучшее и уже любят. Просто за то, что ты есть. Это то, что ты никогда не объяснишь.
— Знаешь, — налила я стакан воды. — За всю мою жизнь я встречала только двух настоящих мужчин.
— Майкл и?.. — улыбнулась Донна.
— Неа. Майкл не входит в этот список.
Она засмеялась и, подойдя ко мне, обняла.
— Хочу скорее Новый год, Ди, — вздохнула я слишком громко, на что услышала смешок Донны. — Хочу сидеть где-нибудь в горах в домике из дерева, есть мандарины, слышать смех дочери и смотреть, как нихера не меняется под красивое мерцание гирлянд.
— Получается, что мы хотим замуж за супермена, который покорит нас подвигами и отвагой. А жить нам удобнее с домашним рохлей, который занимается чем-то скучным и безопасным, моет посуду, пол и никому неинтересен. Даже нам самим. За удобство приходится платить уважением и собственным счастьем, Эс. Будь Майкл верен тебе и предсказуем, ты бы даже не посмотрела в его сторону.
— Получается, что я мазохистка, — прошлась я рукой по волосам. — Но, Господи, Ди, я так хочу, чтобы его член вставал лишь по любви.
— Зачем ты вызвала мастера? — вошел Адам к нам, и я видела, что он раздражен. — Я же сказал, что сам все починю.
— Ага, — ответила Донна. — Неделю уже прошу тебя.
— Я тоже много чего прошу, но не вызываю кого-то на замену.
— Даже знать не хочу.
— Тебе сказать?
— Ну ты и козел, Майколсон.
Сейчас будет сцена, а потом примирительный секс. Так что я поднялась с места и направилась к выходу. Донна крикнула мне в след, что Эстель ничего не ест весь день, и я лишь молча качнула головой.
— Привет, милая, — взяла я ее на руки. — Ты в порядке?
Она не улыбнулась мне, и я была уверена, что она все чувствует.
— Эстель, ты можешь обижаться, но, пожалуйста, поешь.
— Она не будет, — услышала я голос Оливии. — Она чувствует, что теперь будет одна.
— Она никогда не будет одна, Лив, — села я диван. — У нее есть семья.
— Но ей нужен папа, — пристроилась девочка рядом со мной. — Я помню, как полюбила Адама. Да, я знаю, что он не мой отец, но он мой папа. И я всегда выберу его. Он всегда со мной, и он понимает меня. Я знаю, что в безопасности рядом с ним, и он любит меня больше всего на свете.
— Мама тоже тебя любит. Любовь матери ни с чем не сравнить.
— Да, — коснулась улыбка ее губ. — Это так. Но моя мама отличается от других мам. Она любила меня долгие годы, и я знаю всю историю. Но как бы я ни любила маму, папа для меня на первом месте.
Затем она молча поцеловала Эстель в щечку и вышла из комнаты для гостей. Этот ребенок был удивительно умен. Она выглядела на 8 лет, как ей и было, но при разговоре у меня складывалось впечатление, что я говорю на равных. Оливия озвучивала такие простые и банальные вещи, но в них была вся жизнь. Весь ее смысл.
Я искупала ребенка и с большим усилием заставила съесть 3 ложки смеси. Если так пойдет дальше, мне придется все же звонить Майклу, чтобы он ее кормил.
