Я поднялась на второй этаж и начала собирать самое необходимое. Свои вещи, вещи Эстель. И взяла фотографии. Они были мне нужны, пусть я буду чувствовать боль. Еще я захватила переносную коляску и ключи от дома моих родителей. Когда я спустилась вниз, Майкл снова держал в руках сигарету и не смотрел на меня.
— Я люблю тебя, — сказал он слишком тихо.
Я обернулась в дверях, и слезы бесстыдно потекли по моим щекам. Я не останавливала их и чувствовала боль. Я всегда любила ее рядом с Майклом, но только вот я не знала, что она может стать душевной, а не только физической.
— Разлюби.
Затем я вышла из дома и, забросив сумки в багажник, завела мотор и тронулась с места. Все снова вернулось на круги своя, и мои самостоятельность и одиночество снова были рядом. Если честно, мне не хватало этого. Майкл был в моей жизни слишком долго. Каждый день. Я привыкла быть сама по себе. Самостоятельно принимать решения и самой решать, что лучше для тех, кто меня окружает. Мне так проще. Я могу есть одна, работать одна, не общаться ни с кем неделями, и у меня обычно не было нужды в ком-нибудь рядом. До Майкла. Я скучаю по нему, и один бог знает, как это исправить.
Вселенная словно насмехалась надо мной. Несколько дней подряд я слышала комплименты от Виста, и все мои прошлые связи начали напоминать о себе. И чем больше кто-то находился возле меня, тем больше я завидовала людям, которые видели Майкла каждый день. Он виделся с Эстель, когда меня не было, и мы не просто ограничили общение. Мы искоренили его, как прогнившее дерево, и сделали вид, что яблоки на нем никогда не были вкусными. На самом деле я устала от внимания со стороны мужчин, которые теперь были мне просто противны, и пыталась даже не работать днем, чтобы не встречать Батлера. Раньше я придумывала себе дурацкие отговорки, мол это родители и смерть, которая следовала за мной по пятам. Но все чушь. Отпечаток остается, но следы со временем смываются. И причина всегда была проста — не цепляет. Не искрит. Не трогает. И это все. Да, это на самом деле больше, чем все. Не трогает, когда думаешь о человеке, и не хочется дотронуться к нему, когда стекает дождь по вашим лицам, и вы на улице без зонта, чувствуя себя удивительно счастливыми. И как есть мужчины, которые не любят женщину, будь она хоть королевой красоты, так теперь я поняла, что этот «диагноз» не имеет пола. Он может быть каким угодно, красавцем с потрясающим чувством юмора, но это нихрена. Ноль. Если ты просто чувствуешь, что тебя не цепляет. Я не хочу тратить ни на кого свое время и душу. Да, даже на Майкла не хочу, ведь знаю, что мы все равно обречены. Но будь я проклята, если смогу когда-либо разлюбить его. Я пойду пешком на Северный Полюс, если это поможет ему, а ради других даже не встану со стула. Вот — это и есть любовь. Желание двигаться, куда угодно, лишь бы быть счастливыми людьми под дождем без зонта.
Я сидела на работе и рассматривала фотографии. Батлер скинул на меня еще несколько дел, и на самом деле я не была против. Я занималась еще серийными убийствами ветеранов, и сама для себя порой выстреливала педофилов. После рождения Эстель моя жажда к их смерти набрала немыслимых оборотов, и я практически жила необходимостью защитить всех детей.
— Ты когда домой? — вошел Вист в мой кабинет.
— Еще нужно поработать, — отмахнулась я, даже не поднимая глаза.
Он сел напротив, и у меня просто не осталось выхода, так что я взглянула на него. Вист был умен, и он знал об этом. На самом деле он был слишком хорош, в том числе и внешне. Мужчина был высоким с черными как смоль волосами и глазами, которые смотрели внутрь всех, на кого он только бросал свой взор.
— Тебе нужен друг?
— Нет, — сцепила я зубы, чтобы не сказать лишнего. — Я не вижу смысла в разговорах, и ты знаешь об этом.
— Знаешь, ты не должна плакать, Эс. Если твой мужчина знает, что ты часто плачешь, то ты должна задать себе вопрос: кто он в конце концов, мужик или ебаный лук.
Я усмехнулась. На самом деле этот человек, несмотря на его работу и ее опыт, очень редко матерился. Он умел выразить все свои чувства взглядом и мог переубедить кого угодно, говоря монотонно и расслабленно.
— А знаешь, мне нужен друг.
Сев в машину, Вист тронулся с места, и я бросила быстрый взгляд на него, пытаясь увидеть хоть что-то. Это было бесполезно, и рев двигателя отзывался во мне дрожью. Я помню, как впервые села рядом с Майклом, и он повез меня на трассу. Мы катались, и он проделывал Ворм-ап, словно прогревал покрышки перед великой гонкой. Господи, как я скучала по этому. По сумасшествию, которое чувствовала рядом с ним, и эмоциям, которые он позволял мне испытывать, не пытаясь выкопать из моей души то, что лежит там столько лет.
