Дороти рефлекторно попятилась. Тело сковал ужас. За все время знакомства с Уиллисом он ни разу ее не пугал. Во всяком случае,
Но сейчас…
Он заслонил собой дверной проем, а его голова почти упиралась в потолок. Во взгляде не было и капли доброты. Плотно сжатые губы, точно трещина на гранитной стене. И руки… Неужели они всегда были такими огромными? Размером с собаку! Как если бы Уиллис привязал к своему телу двух питбулей!
У Дороти перехватило дыхание.
– Я помогаю тебе лишь потому, что думаю, что ты и впрямь ищешь способ спасти жизнь Эшу, – сказал Уиллис. – Если окажется, что это не так, если выяснится, что Эш и впрямь погиб из-за тебя… То нас ждет совсем другой разговор.
– П-поняла, – с трудом выговорила Дороти.
Уиллис смерил ее долгим взглядом и ушел, хлопнув дверью.
Возможно, вы обратите внимание на то, что между предыдущей записью и этой была приличная пауза. Виноват, восстановление заняло больше времени, чем я рассчитывал. Но сейчас я уже могу сидеть прямо и контролировать движения рук, так что жаловаться не на что.
Что и говорить, недавний эксперимент прошел вовсе не так блестяще, как я надеялся. У меня получилось ввести в свой организм экзотическое вещество и «подсоединиться» к анилу, после чего я почувствовал, как меня… тянет, за неимением лучшего слова – точно кто-то подцепил меня крючком и потащил.
Увы, на этом этапе возникли внезапные сложности. Как только я почувствовал этот пресловутый «крючок», подцепивший меня ниже пупка, кожу стало покалывать. Ощущение поначалу непривычное, но не то чтобы очень болезненное. И все же однозначно неприятное. Точно все нервные окончания огнем прожгло. Я подумал, а не побочный ли это эффект от экзотического вещества, и не стал ничего предпринимать – остался на своем, так скажем. И это была огромная ошибка.
Всего за пару-тройку минут неприятное покалывание превратилось в невыносимое жжение. У меня стали отниматься конечности, пальцы на руках и ногах онемели, руки перестали меня слушаться. Я очень перепугался.
И страшнее всего, пожалуй, было осознание того, что я не знаю, как это все остановить. Я ведь не находился внутри анила, а «подсоединился» к нему в соответствии с инструкциями Теслы и, по всей видимости, оказался внутри самой Каскадской зоны субдукции. Меня охватило отчаяние. Руки дрожали, кожа горела – того и гляди расплавится, – так что я сделал первое, что только пришло в голову. Рванул из зоны субдукции. К счастью, симптомы тут же перестали усугубляться, и я смог вернуться в мастерскую без новых потерь. Конечности сильно пострадали, но за несколько недель покоя почти вернулись в норму.
За это самое время восстановления я только и мог, что думать.
Почему мой эксперимент провалился? Единственная моя догадка состоит в том, что я неправильно ввел в свой организм экзотическое вещество. Когда я только сооружал «Вторую звезду», мне важно было расположить ЭВ в корабле таким образом, чтобы вещество гармонично встроилось в его конструкцию. Возможно, той же мыслью надо руководствоваться, когда вводишь ЭВ себе в тело. Не исключено, что я подобрал неправильное место ввода. Экзотическое вещество не прижилось, а значит, не сумело меня защитить от энергии анила.
Кажется, надо вернуться к исходной точке.
Остаток вечера Дороти провела, свернувшись калачиком на бугристой двуспальной кровати. В ящике комода она отыскала старый блокнот и огрызок карандаша и описала по памяти все, что случилось между их с Эшем встречей на маскараде в «Фейрмонте» и той ночью, когда она увидела у анила его окровавленную лодку.
Все эти путешествия в прошлое… Их с Романом встречи с Маком Мерфи… Эфиры для горожан…
Записав все, что только пришло на ум, Дороти откинулась на подушку и нахмурилась. Эти несколько недель у нее выдались очень насыщенными. Даже если бы она захотела выкроить время на тайные встречи с Эшем, у нее вряд ли что-нибудь вышло бы.
Дороти прикусила кончик карандаша и скользнула взглядом по страницам профессорского журнала, разложенным по кровати вокруг нее.
Уиллис ждал от нее плана действий. Но на ум пришла только одна задумка: выкрасть из-под носа у банды опасных воров кое-что бесценное, несмотря на серьезную охрану, и провести смертельно опасный эксперимент, после которого выжил всего один человек в истории (в лучшем случае двое).
Нет, это невозможно. Даже думать о таком – безумие чистой воды.
Свеча, освещавшая ее комнату, уже догорала. Дороти со вздохом поднялась и затушила ее. А потом легла и стала смотреть в потолок, пока в голове бушевал ураган мыслей.
Три часа. Три часа она пыталась уснуть. Но тщетно – она и сама понимала, что ничего не выйдет, – и потому в конце концов встала с кровати и взяла плащ. Нужно что-то предпринять. Хоть что-нибудь.
