Мне повезло. Поток времени вынес меня ровно туда, откуда я и отправлялся в путь. Брать курс на конкретный момент в прошлом или в будущем я пока что не умею.
Этот новый метод перемещения во времени нуждается в тщательном исследовании – только потом его можно будет признать стандартным.
Утром продолжу эксперименты.
А сейчас спать.
Дороти уволокли во тьму. Кто-то обхватил ее одной рукой за талию, прижав запястья к телу, чтобы она не могла вырваться, а второй зажал ей рот, не давая кричать. Ее сковал ледяной ужас, заглушив все прочие чувства.
Неужели ее нашел Мак? Или кто-то из Фигляров? Или…
Ноги вмиг стали ватными. Новой пытки она не выдержит. Это уже слишком. Собрав остатки сил, она попыталась вырваться…
И тут услышала шепот:
– Может, хватит уже?
Дороти так и застыла.
Голос. Какой
Похититель протащил ее по причалу до ближайшего угла, завернул и наконец разжал хватку. Дороти развернулась и сощурилась в слабом свете. Знакомые черты не сразу проступили во тьме.
Бледная кожа, растрепанные темные волосы. Ямочка на подбородке. Озорная ухмылка.
– Роман! – Дороти крепко обняла давнего друга. Он напрягся – они оба не очень-то любили «телячьи нежности», – но сейчас сдержаться было невозможно. Всего несколько недель назад (две? три?) она своими глазами видела его гибель. Оплакивала его, горевала по нему. И вот он перед ней, дышит, двигается, говорит – будто этого кошмара и не было.
Потому что его
– М-да, плоховато у тебя получается, – заметил Роман, легонько постучав ее по спине разок, и отстранился.
– Ты о чем? – Дороти смахнула с щеки слезу, делая вид, будто просто почесывается. Роман вскинул бровь. Чувствовалось, что ему нестерпимо хочется закатить глаза.
– Хорош прикидываться. Ты ведь явно из будущего прилетела, но с маскировкой совсем не задалось. – Он пригладил волосы и вздохнул. – Ты чего добиваешься, чтобы тебя поймали? Это план у тебя такой?
У Дороти пересохло во рту.
– Как ты…
– Как я догадался? Шутишь, что ли? Дороти из
Дороти зарделась, вспомнив этот эпизод. С того дня еще и недели не прошло. И главное – ей ведь тогда казалось, что он точно ее не заметит…
– Я следил за тобой, – продолжил Роман и сощурился. – Точнее, пытался. Но пока нагнал тебя, ты из будущего уже начала строить глазки своему бывшему парню. – Он театрально взмахнул рукой и поморщился. – Серьезно: маскировка сомнительная.
– Никому я не строила глазки, – проворчала Дороти.
– А сейчас еще ты на меня набрасываешься и смотришь так, будто я Лазарь, восставший из мертвых. – Роман попытался натянуть свою фирменную, чарующую улыбку, но она получилась вымученной. Взгляд у него был тревожный, а уголок губ подрагивал. – Так что, выходит, я умер? Ты поэтому так рада меня видеть?
Вот уж кому ума и храбрости не занимать. Дороти не ожидала, что он спросит об этом в лоб. Она открыла было рот, но поймала себя на том, что не знает, как ему ответить.
Рассказать ему правду? Судя по записке, которую он ей оставил, он видел собственную гибель, а значит, знает о ее приближении. Дороти представилось, как он лежит на земле, устремив в небо невидящий взгляд, и пальцы у нее закололо.
– Хотя знаешь… не стоит. – Роман сощурился, не сводя с нее глаз. – Как-нибудь проживу без знаний о том, что творится в твоей голове и почему у тебя сейчас
Ночь выдалась безлунной и туманной. Вдали послышался рев мотора, но скоро стих. Серовато-белая дымка клубилась над самой водой, и Дороти казалось, будто она летит на облачке.
Роман провел ее по лабиринту причалов к задворкам «Фейрмонта».
– Из какого ты времени? – спросил он, когда они приблизились к двери черного хода.
– Нас разделяет всего несколько дней, – ответила Дороти. Ветер играл ее волосами, пока Роман открывал дверь. Он жестом пропустил ее вперед. – Кажется, шесть, – подсчитала она вслух.
– Шесть дней, – повторил Роман. Дороти догадывалась: он размышляет, что же такого страшного могло случиться меньше чем за неделю, что ей пришлось отправляться в прошлое, чтобы исправить ситуацию. Он улыбнулся: робко и нервно. – То есть неделька нас ждет неважная, да?
– Да ну тебя, все будет прекрасно! – сказала Дороти. Ей большого труда стоило сохранять беззаботный тон. – Я вернулась только для того, чтобы рассказать тебе, что мы спасли город. Скоро у всех появится электричество, новые лекарства, а болезни удастся победить. Нас будут чествовать как героев. Что ни ночь, то вечеринка, так что готовься.
Роман приподнял бровь.
– Может, я еще и встречу любовь всей жизни и остепенюсь?
– Разумеется. И это будет
– Боже, надеюсь, вот это точно шутка, – сказал Роман, состроив гримасу.
– А что, она разве не красотка?
– Красотка, но злюка страшная. Она, скорее, мне врежет, чем поцелует.
– О, романтика!
