— Проголодался, — он виновато пожал плечами.
Я промолчал и бомж попросил:
— Может, угостите чем? А я за вас молитву почитаю.
— Сильно верующий что ли?
— Не особо. Но мало ли. Вдруг поможет.
В машине имелись пластиковые тарелки и ложки. Я достал один комплект, отсыпал бродяге половину своего варева и дал кусок хлеба.
— Держи, болезный. Ешь.
— Благодарствую, — он угодливо кивнул и накинулся на еду.
Бомж ел, словно зверь, закидывал в рот горячее варево и постоянно оглядывался, будто опасался, что сейчас у него все отнимут. Видать, помотало его по жизни, покружило и погоняло. Но я не добренький дядя, который любого накормит и обогреет. Хотя порой не прочь поговорить за жизнь со случайным человеком, а иногда даже совершаю поступки, которые можно назвать хорошими, правильными и достойными подражания.
Наконец, в кружке закипела вода, и я закинул в нее два пакетика растворимого чая из армейского рациона питания. Котелок к тому времени уже показал дно, а бродяга вылизал тарелку. Самое время поговорить и я спросил:
— Тебя как звать‑то?
— Валера Сигватссон, — ответил бродяга.
— И откуда ты?
— Из Торопца, Рейский район.
— Сколько лет?
— Двадцать девять.
— А внешне сороковник дать можно. Кем раньше был?
— Строителем.
— В армии служил?
— Да.
— Где?
— На Оксе. В мотострелках, механик — водитель танка "Гранит".
— Вот как… — я удивился и задал новый вопрос: — Повоевать успел?
— Было дело.
— А где конкретно?
— Под Арагветом и Валаскертом.
— В каком подразделении?
— Семнадцатая мотострелковая бригада.
— Про 32–й отдельный танковый полк слышал? — я спросил его о подразделении, в котором служил раньше.
— Само собой. Славный полк. Мы с ними Роштайн брали. Помню этих ребят. Сплошь офицеры и гвардейцы, лихие и безбашенные.
— А как до жизни такой дошел?
— Приехал в Неергард на заработки. Кинули. Паспорт украли. Потом в драку ввязался, отметелили меня крепко. В больничке валялся. При храме Тюра жил, работал. Теперь домой иду.
— А что дома, ждет кто?
— Нет. Один я на белом свете.
— А здесь давно?
— Четвертую неделю. Предложили в саду поработать сторожем, я и подрядился. Сначала ничего, в вагончике жил и мне еду привозили. А потом у хозяина что‑то не заладилось и меня бросили. Пообещали расчет, вагончик забрали и с той поры один. Наверное, кинули меня. Снова.
— И чем сейчас живешь?
— Когда рыбку в старую сетку поймаю. Бывает, раки попадаются. Или металл собираю.
— Железо, наверное, на развалинах находишь? — я кивнул в сторону объекта.
— Там нет ничего. Пусто. Давно все выгребли. Если что осталось, то в лесополосах. Правда, можно разбить остатки забора и арматуру вынуть, но тут кувалда нужна, а у меня ее нет.
— Ясно. А рыбалка тут хорошая?
— Мне мелочь попадается. Местные говорят, раньше сом водился, а теперь одни пескари и ершики.
— Пьешь?
— Пью, — бродяга обреченно мотнул головой. — А что, есть чего?
— Нет. Поел и хватит с тебя.
— Ага. Поел.
— Тогда свободен. Топай отсюда.
Бомж Валера вскочил на ноги и кивнул:
— Спасибо за угощение. Дай боги вам удачи.
Он замялся, словно хотел что‑то попросить, может, еды или сто грамм на дорогу, но я его поторопил:
— Ступай и не оглядывайся.
Валера попятился, понурился и направился в сторону сада. Потерянный человек. Но он мог изменить свою судьбу. Не сам. Он уже не в состоянии принимать решения. А с моей помощью вполне.
"Стоп, Юра! — я одернул себя. — У тебя забот и без того много. Зачем тебе еще с бомжом возиться? Он идет и пусть топает дальше".
Однако что‑то в душе было против того, чтобы бродяга уходил, и я все‑таки остановил его:
— Валера!
— Чего? — он обернулся.
— Жизнь свою изменить хочешь?
Он задумался, а потом кивнул:
— Очень хочу.
— В армию служить снова пойдешь?
— На войну?
— Да.
— У меня документов нет. Сказал ведь уже.
— Можно без документов пока. Проявишь себя, восстановим.
— Тогда согласен, если не обманываешь.
— Мое слово кремень. Возвращайся.
Наконец, я добрался до Рейского озера и со мной был Валера Сигватссон. По пути пришлось завезти его в баню, а потом в парикмахерскую и магазин готовой одежды. Но зато после этого бомж превратился в человека. Так что в моем активе перед богами, когда я умру и попаду в мир мертвых, будет еще один хороший поступок.
Остановились мы в частном пансионате "Оркней", особенностью которого была полная конфиденциальность о клиентах. Поэтому можно было записываться под любой фамилией, здесь никого не интересовали документы, и я назвал две первые, которые пришли на ум. После чего снял два домика на берегу озера, оплатил проживание за неделю вперед, отключил телефон и приготовился к просмотру содержимого информационных носителей.
Честно говоря, волновался. Ведь передо мной древние артефакты, наследие первопоселенцев и частичка иного мира, о котором я слышал много сказок и мало правды. Однако я унял волнение, собрался и вставил в переходник первый информноситель, по сути, часть корабельного банка памяти. После чего открыл соответствующую папку и обнаружил огромное количество информации. Видео, документация, текстовые документы, рисунки и аудиофайлы. И с этого началось мое знакомство с древним наследием.
