– Помогите! – крикнул принц.
Я подползла ближе, схватила Ортреда за плечо и навалилась всем телом. К нам подключились охранники. Вместе с Айзеном мы смогли кое-как удерживать короля, пока того колотили судороги. Кто-то даже додумался вставить ему в рот сложенный ремень. Иначе бедняга откусил бы себе язык и вошел в драконью историю не как Ортред Завоеватель, а как Ортред Безъязыкий. Так себе перспективка…
– Что с ним? – первый вопрос, который Айзен задал прибежавшему целителю. – Что с моим отцом?
Тот растолкал нас, склонился над королем, живо вспорол измазанный кровью камзол и рубашку, и замер.
– Ну? – нетерпеливо поторопил принц. – Что с ним? Он будет жить?
Целитель медленно поднял голову. На его лице царило смущенное удивление:
– Простите, ваше высочество. Мне сказали, король смертельно ранен…
– Так и есть!
– Но я не вижу никаких ран…
– Что? Такого не может быть!
Целитель отодвинулся. Теперь мы все видели обнаженный торс короля. Жилистый, с четко очерченными мускулами, весьма мощными для мужчины такого возраста, и поджарым животом. Его тело было исписано старыми шрамами, давно зажившими и забытыми. Но ни одной свежей раны.
Ничего необычного.
Кроме тонких темных извилистых линий, разбегающихся под кожей и быстро светлеющих…
– Не может быть… – повторил Айзен севшим голосом и беспомощно огляделся. – Я же сам… ты же видела?
Его взгляд с надеждой и страхом уперся в меня.
Да, я видела. Даже больше чем он или кто-то еще из присутствующих. Но сказать об этом в тот момент побоялась. Потому что сама не знала, что будет дальше. Поэтому проговорила, тщательно подбирая слова:
– Похоже, его спас собственный целительский дар. Ты же знаешь, твой отец умеет заживлять раны.
– Да! Конечно! – он поспешно ухватился за эту мысль. – Как я сразу-то не подумал…
На его лице отразилось безумное облегчение.
– Так, угрозы для жизни нет, – сообщил целитель, водя руками над Ортредом. – Хотя… странно.
Он задумчиво замер.
– Что? Что вы чувствуете? – вновь занервничал Айзен.
А я, уже догадываясь, каким будет ответ, поняла, что бледнею.
По виску скатилась холодная капля.
– Проблема в том, чего я не чувствую.
Целитель медленно поднял голову и посмотрел на принца. Потом по очереди на всех остальных. Причем так, будто сам не верил в то, что собирался сказать.
И я, и охранники – мы почти не дышали. Айзен внешне сохранял спокойствие, но было видно, что это дается ему непросто.
– Я не чувствую дракона в его величестве, – растерянно продолжил целитель. – Ни дракона, ни магического резерва. У него их просто… нет.
Я с силой укусила себя за щеку.
В тот момент, когда темный сгусток вырвался из меня, я вновь ощутила тот невесомый мазок по лбу. Будто птица в полете случайно коснулась. И именно в тот момент пришло понимание: это феникс.
Феникс Сильхарда.
Точнее не так. Это был сам Сильхард.
Как сказал однажды Ортред, для драконов настоящей является именно драконья ипостась, а не человеческая. Так и для фениксов. Сильх самоиспепелился, чтобы уничтожить свою человеческую оболочку и освободить истинную суть. А Ортред, сам того не ведая, передал ее мне вместе с кровью.
Теперь же дух Сильха покинул меня, чтобы не дать королю умереть.
Ортред будет жить. Значит, Айзена никто не осудит как отцеубийцу. Однако темная суть феникса не способна существовать в теле светлого мага. Именно потому Сильхард позаимствовал тело Бурджа Паркатиса. Феникс погиб, едва войдя в резонанс с аурой Ортреда. Но перед смертью успел отравить его своей тьмой и добить ослабленного дракона.
Без дракона и магии король станет никем. Все его грандиозные планы по захвату мира превратятся в ничто. Айзен взойдет на трон как законный наследник. А рядом с ним буду я, прямая наследница последнего короля темных фениксов.
Простой, почти бескровный и потому гениальный план.
Мой несчастный двоюродный брат все-таки отомстил. А я, как он предупреждал, стала орудием мести…
Короля унесли. Целитель сказал, что погрузил его в глубокий сон. Ортреду придется еще долго привыкать к тому, что случилось и новым правилам своей жизни. Теперь он будет чувствовать себя неполноценным, как человек, оставшийся без руки или ноги. Ну и, конечно, не сможет править. Ни один дракон не склонится перед калекой.
– Что теперь с нами будет? – тихо спросила, когда мы с Айзеном остались одни.
Принц сидел на походной кушетке, опустив голову и зажав ее между ладонями. Услышав мой голос, посмотрел так, будто видел впервые.
– Таш… – нахмурился, окидывая меня удивленным взглядом. – А ты почему так одета?
Он только заметил, что я в ночной рубашке? Ох, не говорить же ему, что его отец меня похитил? Теперь-то это уже не имеет никакого значения…
– И откуда вы здесь взялись?
Эх, кажется, все-таки, придется сказать…
***
Айзен слушал, не перебивая. Он даже не смотрел на меня, зато так сосредоточенно сверлил взглядом носки своих ботинок, будто на них было написано что-то интересное. Иногда мне казалось, что он меня даже не слышит. И вообще забыл о моем присутствии.
А когда я наконец замолчала, он продолжил сидеть как сидел.
Палатка наполнилась тишиной. Тяжелой и тревожной.
