Кир:
— Придурок, — пробормотал Рис, хмуро глядя на текст. Сначала Нокс подумал, что он имеет в виду Кира, но потом добавил: — Типа… Я был почти у цели. И мы могли бы сами найти способ пробраться внутрь. Он нам не нужен.
— Тебе действительно не нравится Вэс.
— А тебе нравится?
— Мне всё равно. Что бы ни привело меня к Клэр.
— Ладно, хорошо. Думаю, я могу потерпеть его за это.
Глава 6
Со своего наблюдательного пункта на мостике Гидеон наблюдал за толпой, собравшейся вокруг бойцовской клетки. Представление перед боем привлекло внимание зрителей, они были возбуждены, им хотелось трахаться или драться. Или и того, и другого.
Людьми — будь они человеческой расы или вампирской — на самом деле было легко манипулировать. Потяни за несколько ниточек внутри них, и ты мог бы получить от них всё, что захочешь.
Деньги.
Информация.
Насилие.
Гидеон упивался этой силой. Он был почти твёрдым просто от наблюдения за всеми этими куклами внизу, на его сцене. Ему нравилось, что он мог ими управлять. Ему нравилось, что они не знали, как сильно он их всех ненавидит.
Кирпичные стены и медные резервуары остались от времен, когда здание было ликёро-водочным заводом, но железная клетка на возвышении была построена для своего нынешнего назначения. В этом представлении имелась определённая ирония, когда настоящими пленниками были зрители.
Они с напряжённым вниманием наблюдали за двумя женщинами. Гидеон всегда заставлял их начинать медленно, соблазняя друг друга, соблазняя зрителей.
Насилие, чтобы быть эффективным и завладеть зрителем, должно было нарастать. Внимание нужно заострить, прежде чем можно будет уловить мельчайшие детали.
Из всех его затей это его любимое занятие. Оно прогоняло скуку лучше, чем любое другое. Оно нагляднее демонстрировало его самоконтроль, и это попросту веселее. По иронии судьбы, это также единственное из его начинаний, разрешённое вампирским законом.
Однако его новое предприятие обещало быть интересным. И, безусловно, нелегальным. Но у Дымки имелся огромный потенциал. Наркотик, затуманивающий разум и ослабляющий запреты? Чтобы сделать человека жертвой его самых элементарных страхов и инстинктов? Чтобы сделать его таким… подверженным влиянию?
Гидеону это очень нравилось. Возможности безграничны.
Он позволил демонам поиграть с Дымкой, чтобы проверить её. Это отдалило Гидеона от наркотика — и это тоже хорошо.
Когда ВОА уничтожило ячейку демонов, с которой торговал Версали, Дымка привлекла внимание ВОА. К счастью, у ВОА не было возможности отследить связь Дымки с ним. Связным был Версали, а Версали торговал только наличными, лицом к лицу. Не было никакой другой связи, никаких следов, которые могли бы привести к Гидеону.
Из-за этого Версали стоило терпеть, даже несмотря на то, что он был чертовски фальшивым с его чрезмерными повадками Дракулы. Гидеон ненавидел зализанные назад волосы этого мужчины и сшитые на заказ чёрные костюмы с длинными фалдами. Не хватало только чёртова плаща.
Он воплощал в себе всё, что Гидеон ненавидел, и это было причиной, по которой Гидеону нравилось использовать его. В конце концов, инструменты нужно использовать. (Ха, ха, ха.) И подумать только, Версали рассматривал использование Гидеоном его как знак благосклонности.
Гидеона забавляли подобные игры.
Его также забавляло, что он одевался по контрасту с такими дураками, как Версали, и такими позёрами, как те, что толпились внизу, демонстрируя своё богатство костюмами и стрижками.
Над ними, глядя вниз, стоял Гидеон, одетый в свою обычную чёрную футболку и джинсы. Ему нравилось, что это вызывало у них дискомфорт.
Версали настаивал на распространении Дымки, но экономический потенциал не интересовал Гидеона. Деньги — это ещё не всё. На самом деле всё сводилось не к этому.
Контроль. Страх. Направление исхода против тех, кто считал себя могущественным.
Это того стоило.
Но Гидеон был терпелив. Он рано научился ждать. Десять лет, проведённых в плену у вампира, который пробудил его?
Да, он научился ждать подходящей возможности. Он познал азарт уничтожения врага, который этого не ожидал.
Поэтому вчера вечером он отправил Зару к Версали, чтобы напомнить о необходимости проявить терпение. Напомнить этому клоуну об его месте — и о том, что он может его потерять.
Дымка принадлежала Гидеону, и он мог использовать её по своему усмотрению.
И у него были такие идеи.
* * *
Вся эта сцена была слишком хорошо знакома Ноксу. Виды. Звуки. Запахи.
Люди везде были одинаковыми. Чем более зрелищным получалось развлечение, тем лучше. И если заглянуть в суть, всё довольно просто: секс и насилие.
Толпа бурлила вокруг него и Вэса, как живое существо с коллективным разумом.
Однако находиться в толпе было странно. Почти нереально.
Его мысли постоянно возвращались назад, выхватывая детали отовсюду, смешивая прошлое и настоящее. Кирпич и медь ликёро-водочного завода менялись на мрачный камень замка, воспоминание о свете камина накладывалось на суровое электрическое освещение завода.
