— Этот чайный сервиз принадлежал моей матери, — объяснила Мира, видимо, заметив интерес Клэр. — До её смерти мы часто пили чай вместе. Мне он нравился.
— Он очень славный, — Клэр почувствовала, что это было глупо с её стороны; она не умела поддерживать разговор. Вот почему она никогда не получала хороших чаевых в закусочной. Она мало говорила и мало улыбалась.
Не то чтобы она этого не хотела. Она просто не знала, как это сделать.
По какой-то причине с Ноксом всё было по-другому. Она хотела, чтобы он не уходил.
— А что насчёт твоей семьи? — спросила Мира.
— Моя мама тоже умерла.
— Мне жаль.
Клэр отнесла кувшинчик со сливками на стол, не глядя на Миру. Клэр не грустила о своей матери. Она боялась её, боялась того, что она скажет, когда будет лежать на полу, безвольная, с отсутствующим выражением лица.
И всё же… в её словах была доля правды.
Зная, что её прикосновения нежелательны, Клэр общалась с матерью только тогда, когда ей нужно было укрыть её одеялом или привести в порядок после болезни.
— У тебя есть другие родственники? — спросила Мира.
— Нет.
— У меня тоже. Меня удочерили. Оба моих родителя умерли.
Клэр вернулась на остров за сахарницей, зная, что должна была что-то сказать, но не знала точно, что будет правильно. Может быть, «мне жаль»? Может быть, «это очень печально»? Прежде чем Клэр смогла принять решение, Мира заговорила снова.
— Меня тоже пробудили, — тихо сказала Мира. — Я понимаю, как это странно.
Клэр убрала пальцы от сахарницы и удивлённо посмотрела на Миру. Глаза Миры были… добрыми.
Несмотря на это, Клэр не хотела говорить об этом с Мирой. С Ноксом всё было по-другому. Почему-то с ним она не чувствовала себя так неловко.
Она чувствовала, что может просто быть. Не думая и не беспокоясь.
Клэр отнесла сахар к столу, держа его обеими руками, боясь уронить. Она никогда ничего не роняла в закусочной. Она была очень осторожна. Но на этот раз всё по-другому. Потому что вазочка не была обычной. Потому что она принадлежала Мире. И потому что тело Клэр всё ещё казалось ей чужим.
Когда Клэр ставила сахар на стол, в кухню вошла ещё одна женщина. Новоприбывшая была самой красивой из всех, кого Клэр когда-либо видела. У неё были длинные густые тёмные волосы и идеальное лицо в форме сердечка. Её обтягивающие чёрные джинсы и укороченная красная футболка подчеркивали соблазнительную, но стройную фигуру. В пупке поблёскивал пирсинг.
— Боже мой, — простонала женщина. — Мне так скучно.
— Сайрен, это… — начала Мира.
— Боже мой, Клэр! — воскликнула Сайрен, заставив Клэр подпрыгнуть.
— Спокойно, — сказала Мира. — Она ещё адаптируется.
Клэр отпрянула, когда Сайрен поспешила к ней, покачивая бёдрами.
— У тебя самые роскошные волосы на свете!
— Правда?
Сайрен подняла длинную светлую прядь и, казалось, поизучала её.
— Сайрен…
Сайрен повернулась, чтобы посмотреть на Миру.
— Это правда!
— Я не это имела в виду. Просто… не торопись, ладно?
Сайрен заговорщицки улыбнулась Клэр и одними губами произнесла: «Она суетится». Или это было «она смирится»?
— А ты, — сказала Мира, очевидно, прочитав по губам комментарий Сайрен, — из тех, кого называют «королева драмы».
Сайрен усмехнулась.
— Да, я такая. И ты любишь меня.
— Да, люблю. После большого количества кофеина.
Улыбка Сайрен стала шире, обнажив клыки. Клэр подпрыгнула.
Сайрен закрыла рот и спросила, слегка шевеля губами, как чревовещатель-любитель:
— Тебе они кажутся странными? Ну, ты понимаешь. Кусь-куськи?
Клэр фыркнула, удивлённая тем, что кто-то мог сделать это смешным.
— О, ты совершенно милейшая, — воскликнула Сайрен. — Мы будем делать маникюр. И масочки для лица.
— Может быть, пока не стоит, — сказала Мира.
— Боже мой, ты такая мамочка. У тебя даже нет детей! Когда у вас с моим братом будут дети, вы, типа, купите минивэн. Серьёзно.
— Фу, Сайрен. Это низко. И мы не собираемся заводить детей в ближайшее время.
Сайрен надулась.
— Я хочу поиграть со спиногрызиками. Но не со своими, боже мой.
Чайник засвистел, и Мира сняла его с конфорки, повернув ручку в положение «Выключено». Она поставила чайник на стол. Подняв крышку, Мира направила в заварочный чайник струю горячей воды.
— Хочешь немного? — предложила Мира Сайрен.
— О, чёрт возьми, нет. Но я возьму печенье, — Сайрен схватила с тарелки два печенья. Затем ещё одно. Она отправила одно в рот и издала звук «ммм». Она протянула одно из печений Клэр. Когда Клэр взяла его, Сайрен схватила другое.
Клэр осторожно откусила от двойного шоколадного печенья и застонала.
Сайрен снова улыбнулась.
— Это всегда приятный звук.
Жар залил лицо Клэр.
— Сайрен, пожалуйста, — пожаловалась Мира, ставя чайник обратно на плиту.
— Что? Это правда. И любой мужчина, особенно такой сильный, как Нокс, должен быть… — Сайрен замолчала под сердитым взглядом Миры. Она закатила глаза и одними губами произнесла: — Минивэн.
— Ты такая засранка, — прокомментировала Мира, когда вернулась, но в её голосе звучала нежность.
