Но всё, что произошло, осталось где-то на заднем плане. Клэр не осознавала этого, пока не увидела глаза Аны, пока не узнала в них себя, пока не почувствовала, как та особая боль и страх вышли на передний план — без ощущения чего-то нового. До этого момента она просто не замечала, что несёт это в себе.
Клэр с трудом сглотнула.
— Это было так страшно.
Из глаз Аны потекли слёзы.
— Согласна. И я чувствую себя глупой. И слабой. И я не могу остановиться.
— Я знаю.
Они ещё немного подержали друг друга в объятиях, и Клэр была удивлена тем, насколько умиротворённо ей было находиться рядом с женщиной, которая понимала её, которая чувствовала то же самое. Даже если что-то по-другому, даже если Клэр совершила нечто ужасное, чего не совершала Ана.
Но Клэр всё ещё не могла произнести это вслух.
— Хочешь приготовить завтрак вместе со мной? — спросила Ана.
— Как насчёт печенья?
— Может быть, овсяное? Что бы это считалось за завтрак?
Клэр нахмурилась. Она не хотела завтракать. Ей хотелось чего-нибудь сладкого, детского и успокаивающего.
— Может быть, шоколад?
— Овсяная каша с шоколадом? — предложила Ана.
— Ладно. Овсянка с шоколадом.
* * *
Нокс дрейфовал по тёмному морю мыслей и воспоминаний. Ничего из этого не имело смысла. Изображения никак не могли сочетаться друг с другом.
Яма, залитая кровью и грязью, воняющая кровью, мочой и блевотиной. Лица бойцов, их ненависть и отчаяние. Их окровавленные кулаки и жестокое оружие.
Тёмные переулки и шипящие демоны.
Полуразрушенный фермерский дом и сломанный забор.
И она.
Всегда она.
Копна светлых волос, на которых играет свет. Застенчивая улыбка, исходящая от банкетки у рояля. Жёлтый берет и кружка горячего шоколада.
Копна светлых волос, пропитанных кровью.
Голубые глаза, пустые и пристальные, её голова, повёрнутая в его сторону.
Нет. Карие глаза. Большие, красивые и полные жизни, даже когда они грустили.
Что было правдой?
Иногда возникали физические ощущения. В основном, боль. В его рёбрах. В его голове. К тому же холодно. И пол твёрдый. Он почувствовал запах пыли, сухости и отдалённую серную вонь демонов.
Он не знал, что было на самом деле, и когда что происходило. В голове у него был туман, а тело лежало открытым, незащищённым, уязвимым.
Не было возможности спастись ни от физического насилия, ни от воспоминаний. Иногда всё было так интенсивно, что он сворачивался калачиком на боку, дрожа.
Чей-то голос произнёс:
— Господи, это было уже слишком. У него крышу нахер сорвёт. Дай ему проспаться и попробовать ещё раз.
— Это полезно для него, — сказал Малотов.
— Ты убьёшь его, а я убью тебя. Он мне нужен.
— Он крепкий орешек. С ним всё будет в порядке.
— Убедись в этом. Убедись, что он работоспособен. Теперь, когда он у нас есть, время не ждёт.
Глава 30
Лука толкнул дверь, ведущую из подворотни в «Ластеру», выйдя из темноты в освещённое камином помещение борделя. Его мать почти не пользовалась электрическими светильниками, предпочитая более мягкие тона старинных жаровен и бра.
В общей комнате с оштукатуренными стенами и каменными плитками пола, застеленного коврами, стояли диваны и кушетки в греческом стиле. Эротические статуи и картины служили искусными декорациями. Стильно для борделя.
Но, с другой стороны, у его матери всегда был хороший вкус. Теперь, в отличие от ранних лет Луки (слово «детство» казалось неподходящим), она сама выбирала декор. Теперь она была хозяйкой.
Мужчины и женщины занимали несколько мест, голые или почти голые, потягивая вино, болтая, улыбаясь и, в общем, готовясь к сексу. Может, «Ластера» и была более приятным борделем, чем тот, в котором вырос Лука, но это всё равно бордель.
Мисса, одна из работавших там женщин, подняла взгляд от бутылки вина, которую она открывала. В таком месте, как это, никогда не бывает слишком рано для алкоголя.
— Лука, — поприветствовала она его. — Твоя мама…
— Прямо здесь, — сказала Исандра из-за занавешенного дверного проёма.
— Мама, — поприветствовал её Лука, когда она прошла через гостиную в своём развевающемся полупрозрачном платье, как всегда привлекая к себе всеобщее внимание. Её волосы были элегантно уложены вокруг головы, отмечая её как владелицу «Ластеры» в традиционном стиле. Она была прекрасна, как всегда.
— Лукандер, не выпьешь ли со мной вина? Я не видела тебя несколько месяцев.
На самом деле, он не видел её с тех пор, как одна из её женщин, Мэг, которую похитили так же, как и Клэр, была смертельно ранена после побега от своего похитителя.
Лука не часто приходил сюда.
— Я не останусь, — сообщил он ей. — Я здесь ради Риса.
Исандра нахмурилась.
— Он приходит сюда, чтобы его не беспокоили.
Несмотря на то, что в этом не было смысла, даже несмотря на то, что это отвлекающий маневр, к тому же бесполезный, Лука не смог удержаться и сказал:
— Тебе не следует позволять ему оставаться здесь так долго. Это вредно для него.
Бордель — это не дом. Никто не знал этого лучше Луки. Его до чёртиков бесило, что Рис практически жил здесь, когда у него были проблемы. Это нездоровое поведение.
Исандра сложила руки перед собой в скромном жесте.
