— Он ведь не узнает? — спросила я у него, улыбаясь по-прежнему ясной улыбкой.
Брэдли сделал вид, что размышляет над тем, стоит ли посвящать родителей в мою новую историю любви.
— Ну Брэ-эдли, — ткнула я его в плечо.
— Если что, — сказал он. — Ты знаешь к кому обратиться, — показал он на себя.
Я улыбнулась, и мы зашли в дом, где уже пахло запечённым пирогом с тремя видами капусты, жареными кабачками и оладушками с сырным соусом.
— Быстрее, садитесь за стол, — сказала мама. — Я даже от сюда слышу, как урчат ваши животы.
Первым к столу подбежал папа. Сегодня у него был тот редкий выходной, который он собирался провести перед телевизором, но по старой традиции, снова заставил себя сесть перед столом, собирая очередные улики и доказательства, которые могут помочь делу.
— Что нового в институте, Брэд? — спросила мама.
— Ко мне клеится одна девчонка, — ответил брат, разжёвывая пирог с капустой.
— Да? Здорово, я думаю, тебе уже пора задумываться о девушке.
— Ага, может ещё и о ребёнке подумать?
— Тебе всего девятнадцать. Конечно же нет. Нужно относиться более целомудренно к жизни.
— Ой всё, — сказала я. — Мы можем просто поесть, без твоих поучений жизни?
Мы с братом посмотрели на маму, прося остановить свой поток слов.
— Ладно, — сдалась она. — Что было сегодня в школе?
— У нас новая учительница химии, теперь она замещает мистера Келли.
Странно, но я не могла отделаться от того, чувства, что Мартинес в нашей школе лишь на пару недель. Мне всё казалось, что Келли уехал на отдых в санаторий, и стоит ему вернуться, как снова он сядет за свой стол и начнёт объяснять нам, как устроен атом.
— И как она преподаёт? — спросил папа.
— Не знаю, сегодня мы определяли группу нашей крови, — сказала я. — У меня первая положительная.
— Как и у твоего папы, — объяснила мама.
— А какая у тебя?
— Вторая положительная.
— Мы тоже проводили этот опыт в том году, — сказал Брэдли. — Там же надо протыкать себе палец, верно? Представляю, как ты визжала.
Я с улыбкой закатила глаза, а Брэдли постарался подробно спародировать мой визг, который, должно быть, стоял на всю школу.
— Ой да не правда, — толкнула я его в плечо. — И не визжала я вовсе.
— Ты то да-а.
— Поди сам визжал на этом уроке.
— Я? Ты когда-нибудь видела, чтобы я визжал?
— На уроке химии, когда тебе протыкали пальчик.
Брэдли изобразил надменный смех.
— Какая группа крови у тебя? — спросила я. На другом конце стола, как мне показалось, встрепенулись родители.
— Четвёртая положительная, — буркнул Брэд с абсолютно серьёзным видом.
— Смешно, — саркастично повела я глазами.
— Что смешного?
— Ни у кого из нас нет четвёртой группы, ты не мог родиться с ней.
— И что? Я проводил опыт, мне сам Келли сказал, что у меня редкий вид крови.
— Да этого не может быть, — ответила я. — У первой и второй группы никак не родится четвёртая.
— Мам, — обратился брат к родителям.
— Может, вы с мистером Келли ошиблись? — предположила мама, ковыряя вилкой в тарелке.
— Да он точно так сказал, у меня даже в медицинской карточке так написано.
— Уверена, там стоит единица, которую ты прочитал, как четыре.
— Да я на все сто уверен, что группа крови у меня четвёртая.
— По-моему, ты просто пытаешься показать, что ты какой-то особенный.
— В чём моя особенность? — занервничал Брэдли. — Даже когда я лежал в больнице в том году, врачи говорили мне, что я редкий случай.
— Значит, ты приёмный.
— Да не правда.
— Тогда у тебя не может быть четвёртой группы.
Брэдли поднялся со стола и, откинув вилку в другую сторону, ушёл из стола. До этого момента я действительно не думала, что мои шутки могут обидеть его. Вообще, я считала, что мы оба настроены на то, чтобы подкалывать друг друга, как это и бывало раньше. Наверное, мой брат повзрослел, в отличие от меня.
— Изабелла, — сказал папа. — Когда ты уже начнёшь видеть меру в своих шуточках?
— Я не думала, что это будет обидно.
— Ты назвала его приёмным, — объяснила мама.
— Конечно, он не приёмный, — начал папа. — Но и четвёртая группа крови у него на самом деле.
— Может объясните, как так вышло?
Родители замолчали. Может, если Мартинес рассказала бы нам, что бывают те редкие случаи, когда дети рождаются с редкой группой у родителей с обычной, то я поверила бы каждому слову Брэда, но ничего подобного она не говорила, и ничего об этом не было написано в учебнике, об этом не знала медицина и биология, такого просто-напросто не могло быть. Особенно не могло быть и потому, что в нашем родстве ни у кого не встречалась именно та редкая четвёртая положительная.
Я тоже отложила пирог в сторону и отправилась в комнату брата, где теперь жила я.
Он сидел на кровати, уставившись в экран телефона.
— Ладно, — сказала я. — Извини, что смеялась над тобой.
— Я не обижаюсь.
— Да, я заметила, как ты дружелюбно вышел из стола.
Я присела рядом, заглянув в его телефонный экран. Там мелькала переписка с той самой девчонкой, которая клеилась к нему.
— Она симпатичная, — сказала я, чтобы перевести тему.
Но Брэдли поднялся с кровати и подошёл к зеркалу, висящему на двери шкафа.
— Может, я правда приёмный? — посмотрел он на своё отражение.
