— Ты прикалываешься что ли? — спросила я.
— Я намного выше тебя, — заметил он.
— Да, потому что ты мальчик.
Я поднялась и встала рядом с ним. Не знаю, какое отражение он видел в зеркале, но я видела нас, похожих, как две капли воды.
— У нас коричневые волосы, — начала объяснять я.
— У тебя светлее, как у мамы.
— А глаза. Они же одинаковые.
Брэдли, слегка повеселев, улыбнулся.
— Мы с тобой оба красавчики, — пихнул я его в плечо. — Мы сто процентов родные братаны. Да даже наши характеры, мы же оба с тобой доставляем родителям проблемы своими выкрутасами.
Он стал улыбаться ещё сильней, и я на пару минут поверила, что он выкинул из своей головы такую мысль.
— А как ты объяснишь, что я родился с четвёртой группой?
— Я уверена, это просто ошибка, или ты чудо-ребёнок.
— И всё же, — он уставился на своё отражение, а я упала на кровать. — Есть вероятность, что меня родили совсем другие люди. Смотри, я был блестящим спортсменом, моим результатам многие могли бы позавидовать. Скажи мне, откуда это?
— От папы, — ответила я, подбрасывая вверх подушку. — Он, вообще-то, полицейский, а там без физподготовки никуда.
— Но он совсем не умеет играть в спортивные игры, он даже правил не может понять. А ты, ты же ни разу волейбольный мяч не отбила.
— Эй, — я кинула в него подушку.
— Не в обиду тебе, — улыбнулся он. — И мама тоже, она же никогда не была спортсменкой.
— Ты действительно думаешь, что тебе достались только качества родителей? Тебе просто удалось развить в себе физические данные. Так что успокойся, я точно знаю, что никакой ты не приёмный.
— А почему тогда я пою лучше вас, я же не развивал в себе это?
— А с чего ты вообще взял, что умеешь хорошо петь.
— И актёрское мастерство у меня явно лучше. Я вообще не похож на родителей, они оба пример идеальных людей. В своём детстве, наверное, ни разу двойки не получили, а я отставал почти по всем предметам в школе.
— Если так судить, — сказала я. — Тогда я тоже приёмная.
— Ты ударница в школе, хоть и с большими натяжками, а мне учёба всегда даётся сложно.
— Тебе необязательно быть копией родителей, я ведь тоже не похожа на них, у нас много различий, но я точно знаю, что я их дочь, а не чья-то ещё.
— У меня четвёртая группа крови, — утвердительно повернулся ко мне брат. — Какие сомнения могут быть?
Я не хотела верить ему, но факт оставался фактом, у него действительно была другая группа крови, и это должно было найти своё объяснение, каким бы страшным оно не оказалось.
Пока родителей не было дома, мы зашли в их спальню, открыли шкафчик, в котором лежали документы, и быстрыми темпами искали бумаги, которые могли бы объяснить нам четвёртую группу.
— Вот видишь, — Брэдли протянул мне свою выписку из больницы, полученную в прошлом году. — У меня действительно четвёртая группа.
— Да я верю тебе, — ответила я. — Может, у нашей мамы четвёртая группа?
— У неё вторая.
— Может, это не так?
— Стой, — Брэдли остановил меня. — Вот оно.
— Что это?
Я посмотрела на свёрток бумаги, потертый временем.
— Это было запрятано в две папки, — сказал медленно Брэд. — В какой-то коробке, закрытой разными другими бумагами… Как будто хотели спрятать.
Он осторожно развернул то, что может стать ответом на наши вопросы. Но мы уже заранее знали, что там будет. Свидетельство об усыновлении гласило, что Вуд Хастингс становилась законным опекуном Брэдли Кларка, так как Мередит Шаннон отказывалась от своего ребёнка…
В доме было тихо. Когда родители вернулись, мы с братом сидели за обеднённым столом, дожидаясь их.
— Что случилось? — с усмешкой спросил отец, видя наши серьёзные лица.
— Присядьте, — попросил Брэд.
— Ладно, мистер Кларк, — папа сел за стол, сложив руки. — Так в честь чего, вы устроили собрание?
— У меня есть вопрос, — начал брат.
Я чувствовала, что скоро расплачусь. До этого, я не думала, что будет так сложно говорить с родителями, и больше всего меня удивляло то, как Брэдли хватает сил держаться так, будто он не расстроен и не разозлен.
— Кто такая Мередит Шаннон?
Голос Брэда звучал звонко, он оглушил почти весь дом, а потом, всё снова погрузилось в тишину. Я слышала лишь мысли родителей, их взгляды, устремлённые друг на друга, и как они гадают над вопросом, откуда и как мы смогли всё узнать.
— Она моя мать, да? — спросил Брэдли.
В ответ ему снова была тишина.
— Нам стоило сказать тебе раньше, — повела взглядом мама. — Но со временем, мы решили, что будет лучше, если ты ничего не узнаешь.
— Что? — сдался Брэдли, выпустив наружу злость, что бушевала в нём.
— Я был на четвёртом курсе колледжа, когда встречался с вашей мамой, — начал папа. — Мы разошлись на пару недель, во время которых я сдружился с Мередит, и так получилось, что она забеременела тобой, Брэдли. Ей не нужны были дети, поэтому мы условились на том, что ребёнок останется со мной, а она получит денежную выплату. Как только ты родился, она отказалась от тебя, а наша мама усыновила, так что в свидетельстве о рождении её имя стоит в графе мать.
