Тем не менее, на совете было решено принять битву здесь, у слияния рек. Вожди «диких чжурчжэней» надеялись не пустить мэнгу в свои земли. Я помню эту битву, последнюю битву гибнущей империи Цзинь и новой империи мэнгитов, уже покоривших все народы Великой степи. От рассвета до заката бились наши воины. Не раз и не два мы отбивали натиск людей Субэдэя, заставляя их умываться собственной кровью. Но врагов было слишком много. К вечеру мне с отрядом телохранителей пришлось броситься в схватку, чтобы отбить прорвавшихся мэнгу. Больше резервов у меня просто не было.
На следующий день битва продолжилась. А скорее, не битва, а избиение. Кольцо мэнгу сомкнулось вокруг нас. Мы бились насмерть, а смерть подступала все ближе. Тогда я и полсотни отчаянных воинов решились на прорыв. Мы смогли разорвать кольцо, выскользнуть из петли. Я помню, я все помню. Я помню, как мы шли по тайге, как переплывали реки, обходили озера и болота, а мэнгу шли по нашим следам, точно волки, загоняя раненного лося.
Почти две недели мы уходили от погони. Уже льдинки плыли по желтым водам Реки Черного Дракона, когда мы дошли до последней твердыни княжества, крепости на безымянном острове посреди мелководного озера. Мы надеялись, что здесь нас просто не найдут. И какое-то время так и было. Мы обжились на новом месте. Из местных улусов нам привозили продовольствие, приезжали мастера, чинить оружие. В главном зале крепости, расположенном почти под землей, при свете чадящей лампы, я писал письма во все оставшиеся крепости чжурчжэней. Я помню, я писал, что борьба не закончится пока жив хоть один чжурчжэнь. Я писал, что император зовет всех людей чести в северный край.
Но в каждом табуне найдется хромая лошадь. Предатель выдал мэнгу место, где находится крепость. И едва просохли дороги, как враги окружили озеро. Я помню, я все помню. Я помню, как несколько раз мы пытались уйти по протоке в реку, пытались пристать к берегу под прикрытием другого острова. Но каждый раз мэнгу умудрялись найти нас. Их шаманы были сильны, они могли видеть в темной ночи при свете звезд.
Оставался тайный ход, который вел на берег из нижнего яруса крепости. Он шел под озером. Я не знаю, сколько лет его копали прежние хозяева. Говорят, что некогда эту крепость построили люди народа мохэ, далекими потомками которых мы являемся. Но я решил, что ходом мы воспользуемся только в самом крайнем случае, когда мэнгу пойдут на штурм.
Я помню, я помню последний день моей прежней жизни. Сотни лодок с воинами мэнгу отплыли от берега. Их было очень много для тех десятков бойцов, которые оставались со мной. Но мы стреляли в них пока оставались стрелы, метали камни. И лишь когда сотни одетых в халаты с нашитыми на них стальными полосами воинов начали подниматься к стенам, а из оружия у нас оставались только мечи и кинжалы, вождь воинов сказал, чтобы я попытался спастись сам. Они будут задерживать мэнгу столько, сколько хватит сил. Одному мне проще будет уйти. Недалеко, по реке Уссури остаются крепости, которые не смогли еще взять мэнгу. Нужно идти туда.
Я помню, как обнял каждого из остающихся. Помню, как спускался в темный проход с факелом в руке. Помню, как успел дойти до небольшого зала, похожего на древнюю усыпальницу. Тогда я услышал, что там, за спиной раздался взрыв. Я понял, что мои соратники погибли, а мэнгу решили похоронить меня заживо.
Я помню, как бросился вперед, надеясь выскользнуть на берег из этого страшного прохода. Я бежал, забыв про опасность, про величие чжурчжэней, про свою миссию. Я просто хотел еще хоть раз вдохнуть чистого свежего воздуха, выпить холодной воды из реки. Но этого уже не будет. Тот выход тоже был завален. Я вернулся в склеп, которому суждено стать и моей могилой, прислонился спиной и замер. Все, что случилось в последний год, битвы, голод, смерть, долгое отступление к «диким чжурчжэням», все это напрасно. Я не закричал, я завыл, как воет смертельно раненный зверь, что не в силах отомстить обидчику.
И тут я вспомнил о своей тайной силе. Не должны пропасть годы, проведенные за чтением запретных манускриптов, за изучением темных ритуалов. В Золотой империи официально признавалось изучение Пути и Небесного порядка, который воплощал император. Но люди помнили о другом, о запретном знании шаманов, о мире духов. Я тоже припал в свое время к этому роднику. И вот сейчас, оказавшись в западне, чувствуя, что мне становится все труднее дышать, понимая, что жить мне осталось считанные дни, я воззвал к своему господину и покровителю. Я принял его покровительство в то время, когда император казнил принцев рода Вэньянь, когда чжурчжэнь лил кровь чжурчжэней. И это был владыка царства мертвых. Он принял мое служение.
