— Наконец-то оценили, – прошептал Янис, сидя на плечах товарищей и опираясь о каску командира «ЛИНДЫ». – А то всю жизнь на мне ездите: «туда давай, Ян, давай-давай!». А можно же и правильно, можно вот так.
— Во, ожил он, понимаешь! – пыхтел товарищ Васюк. – Сапоги подбери, не мочи, говорю!
Сырой песок под ногами, Обозначенная флажком мина. Работают саперы щупами, намечают узкий проход, замерла группа прикрытия, затаились в шлюпках с автоматами моряки…
Дальше, дальше от прибоя…
— Кажется, всё. Дальше чисто.
— Спасибо, народ! Пошли мы, – командует Робин.
Серый коротко жмет руки разведчикам, обнимает друга:
— Ян… ну, ты понял.
— Э, к кураду суеверия.
Практически к прибрежной дороге вывели. Убегают по ней в темноту три согнувшиеся фигуры. Прикрытие подождет еще чуть-чуть и уйдет – до рассвета остается всего ничего, нужно успеть незамеченными улизнуть «мошкам».
***
Поселок крошечный, но живописный. Чудный вид на море – сейчас ни курада там не разглядишь, только угадывается простор. Рыбацкие дома, нечастые деревья, островки камыша. Деревушка Тсетре[5]
Разведгруппа огибает крайние дома, движется осторожно, опасаясь наткнуться на часового. Утыкается в ограду, приходится перебираться через забор. Земляков то и дело поглядывает на часы и ворчит:
— Вот напрасно ты, Янис, здесь не бывал. Дивная деревенька, недалеко от столицы, практически курорт, чего было не съездить?
— Отстань от него, обер-лейтенант. Человек учился, работал, жениться собирался, когда ему по побережью кататься? – защищает Робин.
— Жениться это важно, – признает Земляков. – Да где этот шпиль дурацкий?
Разговор идет на немецком языке, есть об этом строгая договоренность. Потому Янис оправдываться насчет женитьбы и прочего не пытается – корявый немецкий у ефрейтора Выру.
Шпиль замечают одновременно – на фоне неба он почти не виден. Загородный дом стар, невелик, но эффектен: черепичная крыша, заросшая плющом стена, невысокая ограда. Во дворе две машины: грузовик с салоном-будкой и антенной, маленький «кюбель-лоханка»[6]. Прогуливается часовой – расслабленный, без каски, винтовка за спиной. Все как предполагалось.
— Ну, хоть камрады на месте, – ворчит критически настроенный Земляков. – Янис, твой выход. Мы подстрахуем.
Группа готовится: Робин проверяет отягощенный толстым глушителем «наган», Янис готовит удлиненный подрывной заряд. Переводчик разглядывает объект в бинокль и морщится.
— Иду? – уточняет Янис.
Командиры напутствуют советами насчет обхода «того свинарника, что пониже», Робин выдвигается поближе ко двору и часовому.
Запас времени не так велик, Янис обходит строения, стараясь не наступить на что-то громкое и звучное. По-правде говоря, как-то не по себе разведчику-саперу – совершенно отвык один работать, всегда есть рядом кто-то из своих. Собственно, и сейчас свои недалеко, просто их мало.
Заряд уложен под тыльную стену дома, запальные трубки вставлены. Подрывник Выру на всякий случай прикрывает взрывчатку прихваченной у сарая доской и отползает к забору. Опять ждать…
Да нет, что тут ждать. На часах 5:44, уже посветлела стена дома, ярче листва плюща. Со стороны моря доносится чуть слышный гул – подходят самолеты.
Немцы не зевают – буквально сразу открывают заградительный огонь зенитки, кажется, что бьют недалеко. Но это с Пириты, уже из самого пригорода Таллина...
Зенитный огонь усиливается, доносится грохот первых бомб. Янис поджигает трубки и зайцем уносится за «свинарник, что пониже». Совсем не свинарник, приличный садовый домик, встревоженно колышется паутинка на окне…
Взрывы авиабомб, стук зениток. Все-таки далековато, хотя кто его разберет.
Издали машет Земляков – ложись! Янис падает за дерево, скидывает с плеча винтовку. Вообще-то стрелять нельзя – винтовочный выстрел достаточно звучен, хоть как его заглушай отдаленной бомбежкой, кто-то точно расслышит, вычислит. Должно обойтись…
Немецкий часовой нацепил каску, втянув голову в плечи, смотрит в сторону города. Да, звучно там дела идут.
Камрад Выру не совсем профессиональный взрывник, но опыт и по этой части имеет, в легкой инженерно-десантной автогруппе все его имеют. Отсчет времени горения запала в этот опыт входит. Янис и сам невольно втягивает голову в плечи…
Подрыв…
На миг вспухает заслоненное домом, но все равно яркое пламя, тут же гаснет в облаке дыма, широко летят камни, щепа, осколки стекол, барабанят по ветвям над головой…
Силуэт часового, на мгновение ставший черным, исчез. «Глушенного» выстрела не слышно, но, видимо, обер-лейтенант Робин не промахнулся. Вон – переводчик уже открыто бежит к дому, в руке маленький «вальтер»…
…Когда Янис добегает до машин, весь двор затянут пеленой дыма. Разгорается дом, кирпичный фасад уцелел, но видно, что крыша провалилась вовнутрь.
— Цела? – вопрошает Земляков.
Это не про камрада Выру, это насчет машины.
— С виду цела.
— Так заводи, заводи.
Краем глаза Янис видит, как обер-лейтенант Робин затаскивает в горящий дом тело часового – голова того откинута, поблескивают зубы, слабо капает кровь. Э, точно бьет из «нагана» напарник переводчика, того не отнять.
