А Таллин почти не изменился – все тот же, затронутый войной, но не очень пострадавший и разрушенный город. Несколько поблекший по сравнению с мирным временем, хотя непременные кафе работают, дамы прилично одеты, стекла целы, мостовые выметены, заграждений, солдат и вооружения не очень много. Нет, совсем не Харьков, и не Ленинград.
— На Лай[8] сворачиваем.
— Как же, узнаем дивную улочку, – Земляков расстегнул полевую сумку.
Пакеты с документами хранятся в прозрачной, водонепроницаемой упаковке. Все очень тщательно упаковано. Переводчик разорвал один из пакетов, передал жетон и удостоверение герру Робину, вернул в сумку гранату, тщательно застегнул.
— Ну, ты, Янис, у нас не из Geheime Staatspolizei[9], а просто прикомандированный, останешься при своих документах, предъявлять их вряд ли придется. Но морду сделай зверскую, положение обязывает.
Остановились у подъезда. Господа офицеры выбрались из машины, одергивали форму, приводили себя в порядок, попутно озираясь, разглядывая дверь и дом целиком.
— Черный ход-то явно есть, – процедил Робин. – Тут мы недодумали. Нужно было все-таки в реале глянуть.
— Обстоятельства, дружище Вальтер. Пошли, нечего здесь маячить.
— А если все-таки драпанет?
— Догоним. В конце концов, мы помоложе и потренированнее господина инженера.
Поднимались по лестнице, Янис шел замыкающим, винтовка наперевес.
— Фокус будет, если инженера вообще дома нет, – прошептал Робин.
— Не-не, он пунктуальный, на службу направится только через час тридцать пять минут. Об этом в источнике точно.
— А если у любовницы ночевал?
— Давай без фантазий, – рассердился герр переводчик. – Нет у инженера Пуусеппа никакой любовницы, я его биографию и нравственные принципы изучил более чем. Вдовец он, жена-немка еще в 35-м умерла, господин инженер полностью на работе сосредоточен.
— Мало ли…
— Сейчас и узнаем, – герр Земляков расстегнул кобуру, коснулся кармана галифе – там у толмача лежал второй пистолет, имел склонность переводчик к карманным «Вальтерам ППК[10]».
Робин кивнул и с энтузиазмом покрутил «крылышки» дверного звонка. В квартире задилинкало, зазвякало. Обер-лейтенант крутанул еще разок и неохотно отпустил. Вид у Робина был такой, словно нормального звонка в жизни не видал, нравится играться. Странно, явно городской образованный человек.
За дверью послышались шаги, слегка испуганный трезвоном женский голос по-эстонски осведомился:
— Кто там?
— К инженеру Пуусеппу, – резко сказал по-немецки обер-лейтенант Земляков.
— Но господин инженер еще не завтракал…
— Фройляйн, рекомендую немедленно открыть дверь, – гавкнул Земляков чрезвычайно убедительно.
Дверь отперли, в полутьме маячило бледное и испуганное, довольно миловидное лицо молодой женщины. Земляков немедля сунул ей под нос страшный жетон:
— Гестапо! Вы обязаны оказать полное содействие.
— Да, но… – немецкий у инженеровой служанки был еще похуже, чем у рядового Выру.
— Не болтать! – гавкнул самозваный гестаповец. – Где хозяин?
Из глубины квартиры послышался неясный шум. Герры офицеры отпихнули с дороги служанку и, хамски стуча сапогами, направились к цели. Служанка с ужасом посмотрела на Яниса, занявшего позицию у входной двери, и пролепетала по-эстонски:
— Что происходит?!
— Это гестапо. Лучше ничего не спрашивай, малышка, – вульгарно, но с некоторым сочувствием намекнул рядовой Выру и уставно бахнул прикладом о паркет.
— Живее! Живее! – в коридор выпихнули хозяина, тот пытался на ходу попасть рукой в рукав пиджака.
Инженер оказался не так стар – лет под пятьдесят, длинные, чуть тронутые сединой волосы, узкое породистое лицо.
— Господа, я не понимаю, в чем дело. Могу я позвонить майору Брандту?
— Никаких звонков! Оправдываться будете лично и на месте. Если будет нужно, майора доставят, – Земляков нагло запустил ложечку в вареное яйцо в серебряной рюмке-пашотнице, явно прихваченное со стола с инженерским завтраком, отправил содержимое в рот. – Не заставляйте нас ждать, Пуссепп.
— Да-да, я сейчас, сейчас, – инженер закружился, надевая пальто.
Служанка бросилась ему на помощь, вместе совладали с упрямой одеждой. Инженер принялся переобуваться, служанка суетливо помогала, Пуссепп кидал на прислугу многозначительные взгляды.
— Кстати, прекрасное дитя, – обер-лейтенант Земляков потрепал обмершую молодую прислугу по пухлой щечке, всучил пашотницу с опустевшей скорлупой и ложечку, – вам ждать в квартире. Не выходить. Ни с кем не общаться. Вести себя тихо. Вас вызовут.
— Когда? Куда? – пискнула, совсем уж побледнев, служанка.
— К нам. Видимо, ближе к вечеру, – обер-лейтенант Земляков откровенно оценил пышный бюст горничной. – Ждите.
Обер-лейтенант Робин ухмыльнулся и подтолкнул к двери хозяина квартиры.
— Господа, шнурок! – взвизгнул инженер.
— В машине, – гавкнул Земляков.
По коридору пронеслась всхлипывающая горничная, подала хозяину портфель – инженер взглянул на прислугу почему-то с ужасом.
Офицеры и конвоируемый наконец-то вышли на лестницу. Янис козырнул горничной:
— Запритесь. В подъезде будет пост.
