Ключ-самоделка подходит, «кюбель» заводится с пол-оборота. Не зря над этой технической проблемой размышлял камрад Выру, не зря на его автоопыт надеялись.
Янис сдает задним ходом, выбирается из дымной пелены. Удачно стоял вездеход – заслонивший грузовик побит обломками кирпича и черепицы, антенну на крыше смяло. Наверное, ценная аппаратура внутри – это же радиотехника, за ней будущее.
Сопящее и запыхавшееся начальство запрыгивает на сиденья и дуэтом орет выбирающемуся из-за руля водителю:
— Куда?!
— Один момент, господа офицеры.
Ян наскоро сметает обломком рейки обильную черепичную крошку с капота. Теперь порядок, а то взгляд будет привлекать.
Выкатывается «кюбель» на улочку – занятый немцами дом стоит, э… стоял удобно, можно выехать не через деревушку, а сразу за рощу и к дороге. Управление машиной осваивать нет нужды – немало поездил камрад Выру на таком вездеходике, хорошая машинка. Впрочем, плохих машин не бывает, бывают непонимающие шоферы.
— Дружище Вальтер, обрати внимание, как хладнокровен наш водитель. Нас практически разбомбило, а он лишь обмел машину и даже не поморщился.
— Наш друг эстонец. Это люди без нервов. До них лишь дня через три доходит, что сверху что-то падало и взрывалось.
Янис лишь усмехается. Эти подначивания насчет эстонской медлительности и тугодумия уже давно лишь забавляют камрада Выру.
— С первой задачей управились. Но номера нужно сменить, – напоминает герр Земляков.
Машина стоит за деревьями, командиры присматривают, Янис свинчивает и навинчивает новые таблички – в ранце имелись заготовленные фальш-номера и необходимые инструменты – куда же без них.
Налет советской авиации закончился – он и был-то не очень действенным, зато строго своевременным. Камраду Выру не положено, да и не особо хочется знать о полном плане операции, о том, откуда так точно знали о ночевке немцев-радиопеленгаторов, о множестве деталей. Но вот трафареты начальство дало идеальные – будто на станке их распечатывали. И краска отличная. Закрасить старый тактический знак на крыльях «кюбеля», нанести новый – минутное дело. Можно о таких технических мелочах спрашивать? Э, наверное, лучше не надо.
Машина подвернулась недурная. У «кюбеля» только на заднем левом крыле вмятина и длинная безобразная царапина, и запаски нет.
— Мы готовы, господа офицеры. Еще минута и краска подсохнет. На ходу чуть припудрится пылью, будет в самый раз.
— Умеешь, Янис, – герр переводчик поправляет фуражку и трет лоб. – А мне вот голову жмет.
— Умище талантливого толмача оно такое, вообще необъятное, – охотно кивает Робин. – Может, компресс?
— Издевайся-издевайся. Мне вообще никогда головные уборы не подходят: то малы, то слетают.
— Ушами много шевелишь. Кстати, ты ничего не забыл?
Герр Земляков бормочет замысловатое немецкое ругательство, совершенно непонятное отсталому эстонскому водителю, и достает футляр с очками. Окуляры нынче у него эффектные, в позолоченной, а возможно, и в чисто золотой оправе. Преображается переводчик.
Робин щелкает каблуками и вытягивается:
— Со званием ошиблись. Майор! Нет, что там майор?! Оберштурмбанфюрер!
— Нет, этих вурдалаков тут немного, их в лицо знают. Хватит издеваться, поехали.
"Лоханка" (с бывшими хозяевами)
Дорога пуста и спокойна. Поколебавшись, Янис все-таки спрашивает:
— Господа офицеры, вопрос разрешите?
— Спрашивайте, шутце[7].
— Вам не известна фамилия Василек? Тоже обер-лейтенант, но очень русский. Воевал тут недалеко в 41-м.
Обер-лейтенанты переглядываются:
— Нет, вроде бы. Фамилия приметная, звонкая. Нет, не попадалась. А что такое? Воевал с ним?
— Да. Первый командир. Погиб. Он немного на вас был похож.
— Все обер-лейтенанты немного похожи. Нет в них особой индивидуальности. Вот у русских есть оригинальное «младший лейтенант», там иное дело, – с некоторой печалью говорит герр Земляков.
***
Рассвет не ярок, пахнет дымом. Все-таки разбомбили что-то наши бомберы на окраине. На въезде в город у пассажиров «кюбеля» проверили документы бдительные и не выспавшиеся служащие КПП. На водителя-эстонца внимания не обратили – обычное дело. Янис тоже не очень-то волновался, даже как-то не вспотел.
Ехали по знакомой улице:
— Ян, а ты ведь прирожденный Штирлиц, – заметил вольготно раскинувшийся на заднем сидении Робин. – Даже глазом не моргнул – унылая физиономия, рутинное дело.
— Документы надежные, я в том уверен. В остальном… как я есть Выру, так и есть, со своей фамилией проще, – пожал плечами Янис.
— Да, человек на своем месте, практически дома, – сказал переводчик. – И нервы, без шуток, отличные. Только Янис у нас именно Янис, ты, камрад, это учти. Вот будут тебя не Вальтером, а Вальтей именовать, оно же не всем приятно.
Янис с интересом покосился на переводчика. А ведь улавливает нюансы герр Земляков, даром, что в золотых очках. Видимо, оттого, что со словами и именами привык работать.
