Янис к не особо умным людям относился спокойно – куда же от них деться? Вон и Рая-Раиса – выкатит глупые красивые глаза, поведет бюстом. Нет, ничего плохого в обильном бюсте не отмечается: щедрость природы, добавляющая свежесть и упругость мужским мыслям, многим нравится. Но думать бюстом определенно не будешь. Дура завитая.
Техник-интендант 2-го ранга товарищ Шац – иное дело. Этот всё чувствовал, еще отчаянней мотался по дорогам и степи, себя и машину не жалел.
К машине, кстати, ревнивый Рахим никого не подпускал. Где-то в городе делали «полуторке» техобслуживание – знакомства там имелись обширные. Но во дворе даже не подходи, «я ответственный, если что - меня под суд, не трогай технику». Ладно, это можно понять.
Иного не понимал Янис: шли дни, недели, а ничего не менялось. Не появились специалисты и оборудование, по-прежнему мелькают туда-сюда материалы и образцы, носится интендант, отвечает на звонки, переспрашивает и записывает Раиса. А где результат?
А шли новые слухи, разговоры на почте и улицах
Уже ушел в Гурьев нефтеналивной флот.
Говорили, что вагоны по «железке» уже некуда отправлять, скопилось столько, что на трамвайные пути выкатывают.
27-го июля в Астрахани начали формировать местные истребительные батальоны. Оставили учебу и готовились к боям курсанты военных училищ.
30-го июля в городе был введен комендантский час.
Бои с немцами шли уже где-то у Элисты. Говорили, что наших войск там совсем мало, отходят.
Ночью бомбили немцы. Метили по железнодорожной станции и переправе у Солянки, заодно перебили водопровод, а свет погас на несколько часов.
Янис отрыл во дворе две щели, потом еще одну у ворот – на всякий случай. Товарищ Шац одобрил, приказал ступеньки сделать – «бухгалтеру тяжело будет подниматься».
Но пока враг бомбил не очень активно, видно, руки у немцев не доходили, по Сталинграду авиация работала.
Начался август, жаркий, удушающий во всех отношениях
6-го августа ушел на рубеж обороны первый сводный курсантский полк…
Янис возвращался из бани, смотрел, как идут курсанты – пешком, не особо вооруженные – автоматов и самозарядок почти не видно, несут считанные пулеметы[7]. Зато все в новеньких «вздутых» фуражках, сияют алыми пехотными околышами…
Смотрел нестроевой красноармеец Выру, смотрели горожане, перешептывались:
— На Джакуевку идут. А что там до города, голое место…
Выступил и второй полк курсантов – прикрывать у Янго-Аскера элистинскую дорогу.
Казалось, опустел город, остались одни зенитчики, чуть курсантов и тыловых вояк. Слухи утверждали: в Элисте уже немцы[8].
Но 12 августа в Астрахань начали прибывать гвардейцы.
Разгружалась 34-я гвардейская стрелковая дивизия. И то было совсем иное дело…
Янис поставил ящик к забору, поднялся, с глубоким удовлетворением смотрел на пылящую мимо батарею. С транспортом у пушкарей тоже было не очень, но видно: сплошь обученные, крепкие парни, с голубыми десантными петлицами[9].
Войска прибывали еще и еще, шли менять курсантов. Подтягивались части укрепрайонов, новые зенитчики, снова артиллерия. Вот танков только не было[10]…
Но все равно стало чуть спокойнее. Тем более, куда чаще над городом пролетали наши самолеты[11]…
Товарищ Шац почему-то стал меньше гонять на грузовике, предпочитал бегать в город пехом. Янис предположил, что с бензином начались перебои, но на почте услышал: прибывшие гвардейцы все машины и трактора забирают для своей артиллерии[12] и под снаряды.
Проносились мимо забора спешащие машины, тащились обозные подводы с ошалевшими от жары возницами. Янис ел арбуз, слушал, как из конторы доносится негромкий невнятный разговор, как заливисто смеется Райка. «Полуторка» отдыхала в тени под навесом, раздвинули ей место среди тюков и мешков с образцами.
22-го августа снова покатились панические, но правдоподобные слухи: немецкие танки уже в Улан-Эрге, идут прямиком на Астрахань, наши разбиты, отходят[13].
Янис узнал об этом на почте, свежих газет дожидаться не стал. Может, оно и глупо, но ну его к кураду. Нужно идти и сказать. Обзовут подозрительным дураком, пошлют в иное место службы, да и ладно. Арбузы уже в горло не лезли, слипалось от них.
Здание НКВД никуда не делось, но Янис заколебался. Дело не в смене места службы, а в том, что будешь отвлекать занятых людей. Очень серьезно занятых.
Зашел к дежурному. Оказалось, что старшего лейтенанта Ставка на месте нет, «на выезде». Янис попросил разрешения оставить записку.Написал, сформулировал свои подозрения очень кратко. Как выяснилось – такое писать еще уметь надо. Прямо хоть у Анитки уроки бери.
Вернулся в смутном настроении, но внутренне решительно настроенный.
— Что так долго? – поинтересовался бдительный и чуткий товарищ Шац.
— Газет не подвезли. Вот, только вчерашняя есть.
