— Вяжи его, да мешок на голову одень… Действуем по отработанной схеме. В лабораторию будем их таскать подходами: двоих схватили и домой, а потом по новой. Сейчас немного подождем, чтобы все немного улеглось. Минут через десять разыграем сцену снова. Все просто, скажи ведь?
Спасибо и на том, что о людях заботится Шиф. Однако даже просто усыпляя этих случайных проходимцев, чьи часы теперь сочтены, я чувствовал такую скорбь, что не в состоянии описать. Уж лучше работать в морге, чем красть живых.
— Все просто… Да, просто.
Зед за время ожидания слонялся по гнилому закутку, пиная мусор. Внезапно, осев на землю, он спросил:
— Парень, скажи честно: это из-за бабы?
— В смысле?
— Вот просто ответь, да или нет. Надо же знать, с чем я имею дело.
Я в удивлении выгнул брови.
— Ты думаешь, что я тебе просто так отвечу? С дуба рухнул?
— Тогда удачи в твоих начинаниях, я тебе более не помощник. — После этих слов Зед начал вставать, из-за чего мне пришлось отвечать на его вопрос.
— И да, и нет.
— Как тебя понимать? Это что за ответ такой?
— Будет лучше, если я расскажу всю историю от начала и до самого конца в другом месте. Где никого нет, и никто не услышит.
— Твою мать… Вот, подсадил на крючок, хитрец и подлец! Теперь же не слезешь — страх как интересно!
Я пожал плечами.
— Как знать.
— Ладно, забью пока гвоздь на твою проблему… Ангелар, я вижу клиента на горизонте. Готов?
— Ага…
Где-то во время третьей партии Шиф задержал меня, под предлогом показать "нечто столь удивительное, что ты и представить не можешь".
— Я тут подумал над словами рыжего, когда вы ещё на улицу собирались, и, надо сказать, я решился! Да-да, именно так! Пойдем со мной!
— Вы что собираетесь мне показать?
— Не только показать, но и одарить! Давай-давай, перебирай лапками!
Мы подошли к большой закрытой двери. На ней не было никаких замков или ручек, она стояла как влитая, не вскрыть не взломать.
— За этой дверью — моя сокровищница. Ангелар, мальчик мой, слушай и запоминай… Боян! Отворяй!.. Не слышит, что ли? — Профессор стал яростно бить кулаком по воротам, разбивая костяшки в мясо. — Боян!!!
Со скрипом, туго и неохотно железная створка всё-таки открылась. Из узкой щели сразу повалил густой шипящий пар. Как только проход стал достаточно широким, чтобы пропустить человека, Шиф зашёл внутрь, похлопывая себя по плечам. Я хотел последовать вслед за ним, однако меня остановили странные вмятины, которых прежде не было на гладкой поверхности двери.
— Не бойся! — Из комнаты послышалось протяжное эхо. — Не замёрзнешь, только укутайся поплотнее!
Не знаю почему, но стоя тогда перед проходом в морозную пасть, меня терзало плохое предчувствие. Выбирать, правда, не приходилось, так что я сжал покрепче зубы и вошёл внутрь.
Внутри было темно, хоть глаз выколи. Единственным ориентиром стал для меня слабый свет фонаря вдалеке. Спотыкаясь, я побрел в его сторону, раздвигая руками заиндевелые тряпки и прочий мусор. Везде лежали странные ящики, какие-то трубы с шипением выпускали из себя пар, а с потолка свисали сосульки, которые тихо напевали странную мелодию металла.
— Не очень-то ты и спешил. — Отметил старый некромант, когда я всё-таки дошел до него. — Но да черт с ним, здесь и вправду небольшой беспорядок. Давненько я не сортировал гробы самолично.
— Чего!?
— Хм? Что, чего? Ах да, подарок! Вот ведь нетерпеливая молодежь нынче пошла, за это я вас и люблю. Жалко лишь, что ящички для вас великоваты… Смотри, что я для тебя сшил! Какая красивая игрушка!
Это была кукла-перчатка. Одна из самых незамысловатых, которые надевают на руку и играют с маленькими детьми. Помню, что с такой вещицей моя матушка устраивала мне театр теней, играя силуэтами на стенах нашей хаты. Казалось бы, что все ничего, однако она была мокрой и сделана из обрезков необычной кожи… Ехидная улыбка из угля красовалось на ее безглазой голове, которая была набита опилками.
Профессор же продолжал вещать. В тусклом свете он выглядел ещё более жутко, а его улыбка превратилась в хищный оскал.
— Тебе нравится?
Сдерживая рвотные позывы, я пробубнил сквозь ладонь.
— Не особо…
— О как… Жалость-то какая! Я слышал, будто детишки любят кукольный театр.
— Кажется, ваши взгляды устарели…
— Ну ладно, сошью игрушку поновее. А теперь смотри, и смотри внимательно!
Утащив с собой фонарь, старик убежал куда-то вправо, к высокой стене с длинными полками. Когда я подошёл, мне открылось не менее жуткое и противное зрелище: некромант танцевал вокруг носилок, на которой лежал человек — тот самый, ещё с самой первой партии. Не похоже, будто он спал, его веки были широко раскрыты, а в глазах плескался ужас.
— Итак, как тебя зовут? Друг мой, ты же меня слышишь? — Шиф начал щелкать пальцами перед носом мужчины. — Ну и хер с тобой. Ангелар, держи лампу, посвети мне… Поближе поднеси, а то ничего не видно… Так лучше.
Я отвернулся, поглядывая одним глазом на своего безумного учителя.
— И… Что вы сделаете?
