Но пока Веридия уплетала ростбиф за обе щеки, мне вдоволь удалось наглядеться на ее облик. Украдкой, разумеется. Звучит так глупо и смешно, я в тот момент еле сдерживал желание посмеяться над собой. Но отрицать не стану, было на что поглядеть. Неизменная белая рубашка сидела на ее плечах, а небольшие шнурки по бокам стягивали ткань в тугой корсет. Он идеально подчеркивал ее фигуру и достоинства, которыми, надо сказать, не обделила природа. Волосы чуть отросли с нашей последней встречи, и теперь на голове сидела ровная стрижка средней длины. Опять же, расписывать такого двуличного человека, как она, смешно и неприятно. В очередной раз пришлось убедиться, что красота бывает обманчивой и весьма притягательной.
— Хочу предупредить, — Девушка подняла взгляд от тарелки, предварительно вытершись салфеткой. — что… Ты меня так взглядом сверлишь, что скоро дыру проделаешь.
— Просто задумался, прости.
— Ха-ха, опять за свое? Что же такое творится в твоей голове, что она постоянно думает?
— В моей голове просто мозги есть. Если не буду думать, то превращусь в подколодную пьяницу. А мне оно надо?
— Так вот, хочу предупредить, что последний срок сдачи экзаменов 1 ноября. Декан довольно долго тебя не видел и сейчас на полном серьёзе собирается вытурить. Что будешь делать?
— Ага, это в тот же день, когда я запланировал отстройку второго этажа… А черт с ним, — Я махнул рукой. — как будто не знаю, что такое врачевание.
Девушка лениво крутила в руке рюмку.
— Только взгляды на медицину у тебя слегка радикальные…
— Да ничего, докажу, что я тоже бываю иногда правым.
— Как знать? — Веридия встала из-за стола, потягиваясь и облегчённо вздыхая. — Я пойду, времени много. Кстати, у моей подруги намечается свадьба, не желаешь прийти? Там будет много важных людей…
Жирный намек, однако.
— Когда и где? Одену свой лучший костьюм ради такого события.
— Ха-ха-ха, западный акцент у тебя совсем плох! Потому-то и смешной…. Третьего ноября в девять утра. Буду ждать с нетерпением. Да… Спасибо за компанию.
После этих слов она развернулась в сторону выхода, попутно перешагивая через белые лужи, смешанные с пролитым пивом.
Кажется, Зед обмолвился, что умеет танцевать.
Трубы с хладагентом звенели, словно колокола, всякий раз, когда тяжёлый молот опускался на гранит. Деревянные волоки были доверху гружены мусором, а Боян на своих плечах таскал камни наружу, в канализацию. Тени все также подрагивали на границе синего сияния, но последние дни выдались спокойными. Как затишье перед бурей. Не очень трезвые строители раскапывали второй этаж лаборатории, направленный в противоположную сторону от основной части помещений.
— Углубитесь ещё на три метра вперёд, а потом уже идите в ширь! — Мерисса кричала команды, пытаясь пробиться сквозь шум.
Тяжелые кирки и мотыги перестали вздыматься, оставшись на полу.
— Девушка… А на… нам можно будет устроить отдых? Нам бы… Жажду утолить…
— Как только уйдете на семь метров, тогда подумаю.
Самый важный среди рабочих, с рыжей боевой стрижкой и раскраской на лице, решил немного взбелениться по этому поводу.
— Чёрт! А где сам заказчик? Меня не устраивают подобные условия! Это рабский труд!
Однако охранник поднял свое оружие и одел маску.
— Тогда выскажи все претензии моему арбалету. Ангелар сейчас наверху, встречает важных людей. Живо! Вы должны уложиться в срок!
— Да, мадам. — Полная и обреченная покорность вырвалась из уст поденщиков.
— Дядя Ангелар! Дядя Ангелар, в баре беда случилась!
Первый день ноября выдался довольно необычным для декана медицинского факультета, отца Порфирия. Выпал снег, и грязь оказалась засыпанной тонким покровом, идеально выдавая себя за большой сугроб. По пути в университет, белая ряса перекрасилась в кофейный, а множество разводов свидетельствовали о безуспешных попытках каноника смыть этот промысел Бефрезена. Даже святая вода не помогла, а потому суровая рука декана уже начала выводить заявление об отчислении одного бесфамильного студента. Сейчас он был очень зол — на весь мир, можно сказать. На телегу, которая обдала одежду таким вот «сугробом» и ее хозяина, уродливого фермера. Отныне каноник возненавидел всех ломовых лошадей, одна из которых решила взбрыкнуть и обдать спину каноника еще большим количеством грязи. И, наконец, тысячу проклятий на головы вездесущих, тупых, жирных студентов.
В голове творился настоящий кавардак. Сплошные заботы вытеснили всю личную жизнь, ведь новый набор принес таких же бедняков, как и тот, чье дело сейчас лежало на столе. А ведь не хватало обычного спокойствия и благосостояния, всего-то.
— Сколько же вас ещё можно? Одни расходы на этих буржуев безымянных!
Да, именно безымянных. Зачем тебе имя, если ты просто есть в списке? Святой отец уже начинал жалеть о своем «мягком» наборном приказе, как в дверь громко постучали.
— Войдите.
За порог смело вошёл студент в серой накидке. Бегло оглядев весь кабинет, он сел за ситцевый стул напротив. По выражению лица было видно, что гость очень спешил, а потому сразу же начал с дела, без всяких прелюдий и обиняков.
