Карраш понуро опустил уши и снова горестно заскулил, хорошо понимая, что значат жестокие для умирающего слова «не потревожил», но ослушаться не посмел – в последний раз потеревшись щекой о похолодевшую руку мальчика, он тихо застонал, как от боли. Замер на миг, страшась, что больше уже не увидит верного друга и любимого хозяина, нежно потрогал губами его мокрый лоб. После чего резко отвернулся и огромными, но совершенно бесшумными прыжками скрылся в темноте.
Седовласый тяжело вздохнул и, быстро приблизившись к племяннику, знакомым жестом положил руку ему на живот, все еще на что-то надеясь. Но кожа Белика действительно оказалась влажной и липкой, будто туда вылили ведро воды, а дорогая рубаха давно промокла насквозь. Илима не ошиблась. Страж судорожно сглотнул, стремительно побледнел, но не стал смотреть вниз, потому что и так знал, что ладонь будет красна от выступившей из старых ран крови. Их было слишком много, чтобы сохранить мальчику жизнь, и они были слишком глубоки, чтобы просто так закрыться. Это отзывалось сейчас его страшное прошлое, его мука и боль, которые снова, как когда-то давно, беспощадно терзали душу и тело.
Дядько осторожно подхватил племянника на руки и, чувствуя под пальцами вздувшиеся рубцы, направился прочь: теперь Белику точно никто не поможет.
– Господин! – испуганно вскрикнула Илима.
– Ты куда это пошел? – с подозрением спросила вдруг вышедшая из-за дерева повариха. – А ну, верни мальчика на место!
– Мне бы не хотелось…
Донна Арва вдруг уперла руки в бока и гневно сверкнула глазами.
– У тебя кровь на руках! ЕГО кровь! Думаешь, я не знаю, что это значит?! Или полагаешь, мы не сможем о нем позаботиться?!
– Дело не в этом, – неожиданно отвел глаза суровый Страж.
– Тогда в чем?! Девочки всю дорогу за ним присматривали! Присмотрят и теперь! Или ты нам не доверяешь?!
– Нет. Просто не хочу, чтобы они видели – это слишком… страшно.
– Я сама им займусь! – решительно подошла толстуха и бесстрашно заглянула в полные боли глаза седовласого. – Если раны открылись, их надо промыть и осушить. В тепле! На свету, а не пес знает где! Никаких возражений! А ну-ка, неси его внутрь!
Она резко отдернула полог одной из повозок и требовательно ткнула пальцем.
– Чего встал?! Живее! Думаешь, я мало ран на своем веку повидала? Или в обморок упаду? Девочки тоже не белоручки: помогут, не волнуйся. Все сделаем, как надо, потому что вам, мужикам, ничего доверить нельзя!
Дядько откровенно заколебался. Долгую секунду он пристально смотрел в полное решимости лицо толстухи, мельком покосился на странно отводящих глаза попутчиков, на бесстрастные лица эльфов… и послушно отнес племянника под плотный тканый полог. Возможно, она права? Возможно, женская забота и ласка сумеют сделать больше, чем его грубые руки?
– Слева клади, слева, там места больше, – обеспокоенно посоветовала повариха. – Там я хоть повернуть его смогу, а то с другой стороны тюки помешают… вот так. Хорошо. Лилька! Неси чистые тряпицы! И воду нагрей! Живее! Да побольше!
Рыжеволосая служанка проворно вскочила и со всех ног бросилась исполнять.
– Арва? – тихо и как-то неуверенно помялся Страж. – Я… я должен тебе кое-что сказать. О Белике и обо всем остальном… это ОЧЕНЬ важно. Вот только… он просил держать это в тайне.
– Что именно?
Дядько совсем смешался и как-то странно сник, его взгляд снова заметался по напряженно прислушивающимся к разговору караванщикам, на мгновение задержался на подозрительно спокойном лице Таррэна, его горящих сочувствием зеленых глазах, и вдруг заколебался. Казалось, он не может найти подходящих слов или страшно боится в чем-то признаться. Но, в конце концов, все-таки пересилил себя и, низко наклонившись к самому уху поварихи, что-то неслышно шепнул.
Донна Арва сильно вздрогнула и широко распахнула глаза.
– ЧТО?!!!
Дядько горестно кивнул.
– И ТЫ ТОЛЬКО СЕЙЧАС ОБ ЭТОМ ГОВОРИШЬ?!!! – в неподдельной ярости вскинулась женщина и едва не набросилась на него с кулаками. – СЕЙЧАС?!! Когда уже поздно что-либо делать?!!!
– У нас не было выбора, – очень тихо отозвался седовласый, виновато опуская взгляд. – Ни у меня, ни у Белика. Этого никому нельзя видеть.
– Кто еще знает?!!
– Никто. Только я и Карраш.
Донна Арва опасно раздулась от внезапно вспыхнувшего гнева, резко побагровела, затем побледнела, позеленела от какой-то страшной мысли, но вдруг бросила комкать свой перепачканный передник, всплеснула руками и опрометью кинулась прочь. Она разъяренной фурией ворвалась внутрь повозки, где остался лежать мальчишка, зачем-то зашуршала одеждой и вдруг горестно охнула:
– Да как же это?!! Кто мог так…?!! Мать честная!!! Создатель, да за что?!!
Дядько сгорбился и еще больше опустил плечи.
– Н-нелюди… изверги… так измываться над ребенком… чудовища!! Илима!!
– Нет, – внезапно отвердевшим голосом сказал Страж. – Не нужно никому видеть. Лучше я сам.
