— Ему мешают скрытые маглолюбцы? — Риддл перевел взгляд на три толстые желтые свечи, оплывавшие неровными струйками талого воска.
— Попробую пояснить, — Бэрк оторвал от стула грузное тело и пошел к стоящему возле камина стеллажу. Отблески свечей играли на его стекле. В самом его центре лежало ожерелье из бирюзовых и черных камней, некоторые из которых были вправлены в резные серебряные оправы. Хозяин лавки взмахнул палочкой, и ожерелье, поднявшись с витрины, выплыло к столу.
— Проклятое ожерелье? — Том читал об этом страшном артефакте, способным убить почти мгновенно беднягу, осмелившегося прикоснуться к нему.
— Именно, — кивнул Бэрк, с наслаждением рассматривая свой товар. — Вы знаете, как оно действует?
— На него наложены сильные заклинания? — спросил с интересом Том.
— Нет, молодой человек! — Бэрк с улыбкой поднял пухлый палец. — Типичная ошибка, которую делают даже взрослые волшебники. Yaviciome! — произнес продавец, направив палочку на бирюзовые камни.
Раздался звук, напоминавший сдавленный стон. Затем послышался сухой треск, вроде стрекотания кузнечиков. Том вспомнил, что точно таких существ он заметил в темной книге Годелота.
— Проклятые духи? — догадался парень, поправив манжету.
— Разумеется, — кивнул Бэрк. — Они уничтожат любого, да так быстро, что он не успеет сосчитать до трех. Сначала крики, затем обуглившаяся конечность, затем все тело становится словно обгоревшим. Так вот и маглолюбцы, — поднял он пухлую ладонь, — уничтожают наш мир изнутри.
— Простите, сэр, — рассмеялся Том. — Вам не доводилось слышать о кольце Гонтов?
— Кольцо Гонтов? — Бэрк взмахом палочки отправил ожерелье в стеллаж. — Говорят, в нем есть камень бессмертия. По слухам, — в его темно-карих глазах мелькнул странный огонек, — он неподвластен никакому волшебству.
Тому почудилось, будто его сердце упало. Лорду Волдеморту, похоже, оставалось довольствоваться кольцом.
— Проклятые духи живут ведь и в книгах? — стараясь не показывать расстройства, парень подошел к стеллажу. Пламя в камине гудело, согревая ярко-красными углями комнату.
— Разве что в очень старых и темных, — с интересом посмотрел на него хозяин лавки. — У меня таких нет в продаже.
Том рассеянно посмотрел на камни ожерелья. На душе вдруг стало легко. Теперь он знал, кто именно будет охранять следующую частичку его души.
Февраль принес радостные новости: русские сходу форсировали Одер и начали артиллерийский обстрел подступов к Берлину. Союзники топтались на Рейне и в Италии, зато уничтожили лабораторию Гриндевальда в Дрездене. Летчики-маглы были убеждены, что бомбят промышленный центр, и не пощадили город. Дрезден в те дни выгорел дотла: никакие магические щиты не спасли его от четырех тысяч тонн магловских бомб.
Большую часть времени Риддл проводил в библиотеке, перечитывая фолиант Годелота. Если для дневника он создал рукотворный образ, то написать его на кольце не было возможности. Еще труднее было вложить в кольцо Ка. Поскольку Том отделил от себя одну седьмую Ба, получалась странная картина. В первом крестраже будет жить 1/7 часть души, во втором — 1/6, в третьем — уже 1/5. Парень, чертыхаясь, вычел 1/7 из объема своей магической массы, а затем разделил остаток на шесть. Получилось дробное число…
Перед Пасхальными каникулами директор Диппет решил устроить праздник. За завтраком царило оживление: ученики переговаривались о предстоящем приеме в Большом зале. В «Пророке» рассказывалось, как взрывная волна в Дрездене активировала черномагические артефакты, так что на месте городских зданий осталась испекшаяся, как смола, темная масса. Том рассеянно рассматривал залитый весенним солнцем потолок.
— Зато у Гриндевальда не будет бомбы, — вывел его из оцепенения голос Друэллы.
— Я иногда думаю: чем мы после такого лучше Гриндевальда? — спросила Друэлла. — Мы упрекали «Высших неизвестных» за сожжение людей. А сами?
— Это вынужденная необходимость, — пожал плечами Том. — Мы уничтожили его лабораторию.
— И я так думаю, — Араминта одарила Риддла кокетливой улыбкой. — Если бы мы не сожгли Дрезден, — сверкнули ее синие глаза, — они бы сожгли Лондон.
— Думаете, мы будем хоть минуту колебаться, применять или нет такую бомбу? — грустно сказала Розье. Араминта фыркнула, всем своим видом выражая неодобрение. Том, слегка прищурив глаз, посмотрел на ее значок: сиявшую в утренних лучах серебристую змейку, готовую, казалось, к броску.
— Я понимаю, Дру, — обычно молчаливый Альфард Блэк отложил бутерброд. — Всегда легко сказать: «Мы добро, а они зло, и нам позволено все».
— Хочешь сказать, что добро — Гриндевальд? — Араминта с негодованием качнула ножкой. Друэлла отвернулась в сторону, давая понять, что разговор окончен. Том собрал сумку и, взглянув на Дамблдора, направился к выходу.
