Давно канули в Лету те времена, когда профессор трансфигурации награждал Тома пристальными взглядами или делал замечания. С прошлой весны его взгляд не выражал ничего, словно Риддл был фикцией. Иногда Тому казалось, будто декан Гриффиндора смотрит на него с затаенным сожалением. В такие минуты его охватывало странное чувство горечи и злости, словно старый профессор умел разбередить какую-то старую не совсем зарубцевавшуюся рану.
В школе царило предпраздничное оживление. Эльфы драили закопченные и кое-где заросшие паутиной окна. Лесничий Огг осматривал коридор, проверяя, хорошо ли эльфы собрали мусор. Следом за ним покорно нес мешки Хагрид, что-то бормоча себе под нос. Появление в школе Рубеуса вызвало яростный свист райвенкловцев и волну веселья слизеринцев. Третьекурсники Абраксас Малфой и Элладора Нотт наколдовали смолу, в которую под общий хохот наступил великан.
Понаблюдав за веселой кутерьмой, Том подошел к сияющему окну. Такой чистоты он не помнил с тех давних дней, когда впервые переступил порог замка. Ласковая солнечная синева напоминала о том, что долгие зимние вечера остались позади. Мимо прошли Августа Энслер и Мона МакКейб — после смерти Дженни Сполдинг девушки стали подругами. Августа, отбросив густые волосы, щебетала, что Аластор Лонгботтом просится на фронт, однако его начальник Лоуренс Блишвик держит парня в аврорате.
«Неужели можно восхищаться серостью?» — спросил себя Том, взглянув сначала на коричневую сумку, а затем на весело стучащие лодочки Августы.
«Серость тянется к серости, и ты прекрасно это знаешь, Волдеморт, — усмехнулся надменный голос. — Тебе не приходит в голову, что двум серостям хорошо друг с другом?»
«Мы тянемся не к высшему, а низшему?» — пожал плечами Риддл. В последнее время ему все чаще казалось, будто противный голос исходит от лежащего в портфеле дневника.
Том посмотрел в окно на галдящую толпу хаффлпаффцев: все же в непосредственности и глупости «барсучков» было что-то умилительное. Затем достал из сумки пергамент и чернильницу, погрузился в расчеты.
Его отвлекло от размышлений белое облачко. Под потолком плыли прозрачные тени Серой Дамы и Кровавого Барона. Призрак Слизерина пытался что-то сказать призраку Райвенкло, но та ускоряла полет. Затем Елена сделав разворот, зависла рядом с Томом.
— Привет… — улыбнулась Дама. — Занимаешься на подоконнике?
— Пожалуй, да, — кивнул Том. — Присматриваю за учениками.
— Моя ученица в туалете снова плачет, — вздохнула Елена. — Одна ваша девочка где-то приобрела ее бывшие вещи, и, зайдя в туалет, хвасталась перед подругами своими трофеями.
— Старые штучки, — пожал плечами Том, понимая, что Дама говорит о Миртл. Перед глазами поплыл барельеф, увиденный им в доме Блэков, где босая Иола покорно бредет, прикованной цепями к колеснице Геракла. Ее ручки были также скованы цепью за спиной. Жизнь так устроена, что победители получают все…
— Лично я не простила Барона, — продолжала Серая Дама, — за мою гибель.
— Вашу гибель? — Риддл с изумлением посмотрел на зависшую напротив залитого солнцем окна фигуру призрака.
— Помнишь я рассказывала тебе про диадему матери? Я ведь украла ее, — вздохнула Елена. — Я хотела стать умнее матери. Схватила диадему и сбежала.
— И что вы почувствовали, надев ее? — в глазах Тома сверкнул интерес. Ему показалось, что призрак специально летел к нему, чтобы выговориться.
— Я не рискнула сделать это, — вздохнула Елена, — Зато моя мать отказывалась признать, что диадема исчезла, и уверяла всех, будто она по-прежнему у неё. Потом мать послала на поиски человека, который был в меня влюблен, хотя я отвергала его ухаживания.
Том ждал, рассматривая пролетавшие призраки двух рыцарей. Серая Дама вздохнула и откинула голову.
— Он выследил меня в лесу. Когда я отказалась вернуться с ним, он пришёл в ярость. У Барона был бешеный темперамент, и он ударил меня кинжалом.
— Кровавый Барон? — переспросил Том.
— Да, — Серая Дама слегка раздвинула мантию, показав тёмную рану на белой груди. — Когда он увидел, что натворил, его обуяло раскаяние. Он схватил кинжал и нанёс себе смертельный удар. И сейчас, столько веков спустя, он носит цепи в знак покаяния… И поделом, — добавила она горько.
— А… диадема?
— Она осталась там, где я её спрятала: в дупле старого дерева в лесах Албании.
— В Албании, — повторил Том. — Вот что Кровавый Барон все время пытается вам сказать!
— Да, но я не желаю его слушать, — горько ответила призрак Райвенкло. — Не желаю — и точка! — всхлипнула она и, развернувшись, полетела в сторону Малого холла.
Риддл не стал преследовать Серую Даму и посмотрел на пергамент. За путаницей стал чудесным образом проглядывать смысл. Диадема Райвенкло существовала, и Елена знала, где она находится. Теряясь в догадках, парень развернулся и, поправив мантию, пошел в Северную башню.
