– Я решил, раз уж ты знаешь, кто я есть на самом деле, то нам просто необходимо поговорить, – он сел в кресло и внимательно на меня посмотрел.
– Сегодня же не полнолуние? – я невольно нахмурился.
– Ночь перед полнолунием и три ночи непосредственно после позволяют оборотням менять ипостась, – ответил он. – Правда, от желания оборотня в обычном случае это мало зависит. Но не в моём, как ты понимаешь.
– Почему из тебя пытались сделать оборотня? – я не хотел вот так начинать этот разговор, но этот вопрос был действительно самым важным для меня.
Усталость брала своё, глаза сами собой закрывались, и я вообще не хотел начинать никакой разговор. Каково же было моё удивление, когда, услышав мой, казалось бы, невинный вопрос Эдуарда сильнее закутался в халат и покраснел.
– Меня пытались вылечить, – наконец, выдавил он из себя, запнувшись на последнем слове.
– От чего тебя пытались вылечить столь странным способом? – сказать, что я удивился, это скромно промолчать. Да у меня даже глаза перестали закрываться. – Ты где-то умудрился древнюю чуму подхватить?
– Не говори глупостей, какая чума? Но, я заболел этой такой же древней, как чума, болезнью, посетив в своей бурной молодости храм Венеры, – как можно небрежнее ответил он, не забыв при этом смерить меня высокомерным взглядом.
– Ты что в борделе сифилис подхватил и тебя вылечить не смогли? – Я уставился на него и пару раз моргнул.
– У каждого бывают плохие дни! – Эдуард поджал губы.
– Но не до такой же степени. – Я старался прийти в себя от такой новости.
– Это был не сифилис, а гонорея, – Эдуард на меня не смотрел, разглядывая пояс своего халата. Интересно, откуда он его взял? Вроде я у Саши ничего подобного не видел.
– Ладно, допустим. Допустим, ты заболел, но это никак не оправдывает наших родственников в их решении сделать из тебя оборотня. – Буркнул я возмущённо.
– Это всего лишь побочный эффект от лечения, – вздохнул Эд. – Я должен был стать истинным оборотнем с возможностью обращаться в зверя в любой момент.
– А что других методов, попроще, не было, что ли? – я снова моргнул. Надеюсь, это не нервный тик. Потому что для меня всё это уже слишком.
И мне не хотелось верить, что мои предки были настолько отмороженными на всю голову, чтобы вместо введения обычных антибиотиков сотворить с одним из Лазаревых такое.
– Они хотели меня спасти, потому что обычная терапия, проверенная и эффективная для многих людей, никак не помогала, – пояснил Эдуард, тем самым развеял мои опасения. Практически. Потому что до конца я ему всё равно не поверил.
– Тогда почему ты стал каким-то, ну, неправильным оборотнем? – Спросил я его осторожно.
– Понимаешь, в тот день абсолютно всё пошло не так. И напряжение скакало в лаборатории, и четыре специальных зелья все как одно испорченными оказались, потому что холодильник сломался. Мы его не проверили утром, и вот такой плачевный результат. Вдобавок ко всему, отец голос потерял и не мог нормально заклинание прочитать, – он махнул рукой. – В общем, много чего произошло. В итоге я стал тем, кем стал: обычным волком. И только в полнолуние имею возможность превращаться в человека. Точнее, нет, не так: в ипостаси волка я вполне себя осознаю, лишь изредка позволяя животным инстинктам брать надо мною верх. Как произошло вчера вечером, – поморщился Эдуард. – Я не смог сдержать зверя внутри себя, когда в том человеке почувствовал оборотня. В некоторых случаях это выше моих сил. К тому же моё восприятие всё равно не полноценно.
– А почему это, хм, «лечение» нельзя было перенести на другой день? – теперь хоть ясно стало, какая муха его укусила, когда он набросился на того грабителя.
– Я умирал, – Эдуард задумался и продолжил несколько отстранённо. – Ритуал обретения нужно было проводить исключительно в полнолуние, а вера в то, что я проживу ещё хотя бы сутки, была практически нулевой. Наш семейный эриль и доктор дали девяносто девять процентов, что рассвет я уже не встречу. И это, несмотря на то что Тёмных, как ты знаешь, ни один эриль просчитать не может.
– Странно всё это, – меня начали терзать смутные сомнения, что с Эдуардом Лазаревым что-то не так. Принимать за аксиому, что этот человек – просто неудачник, мне не хотелось. Фантастично это как-то. – А от древней болезни, подцепленной в борделе, ты хоть излечился?
– Увы, нет.
– Ага. Нет, значит. Я стесняюсь спросить, но от чего ты умер? – я приготовился уже ничему не удивляться.
– От этой самой болезни и умер. Но, одновременно с этой неприятностью, случившейся со мной лично, начался пожар в лаборатории, и моё тело не смогли забрать. Спешивший ко мне отец очень неудачно упал и сломал правую ногу. После этого, плюнув на моё тело, в переносном смысле, конечно, покинул лабораторию и не смог меня достойно похоронить, как подобает Великому Князю. Надо сказать, сейчас я рад этому обстоятельству, как был рад тому, что пожар всё-таки ликвидировали до того момента, как огонь распространился до вивария.
– Ты хоть сейчас-то вылечился? – это было единственное, что я смог у него спросить после того бреда, который я только что услышал.
