– Я рассуждаю вслух, иногда на меня находит, – Рокотов оставался в том же положении. – Что исходит из того, о чём я только что тебе сказал? А исходит из этого, что ты, дружочек, Тёмный. Только их мозг был способен на подобные трюки. А, Наумов, извини, но магом-то был посредственным. И, естественно, даже мечтать не мог о ментальных способностях такого уровня. Ими, как я уже говорил, только Тёмные владели. Но далеко не все Тёмные могли применять ментальную магию. Всего четыре Рода и одна Семья полноценно владели даром менталистики. Из Родов: Спирины и Уваровы что-то не поделили с Лазаревыми, и прекратили быть ещё в те времена, когда Империя пребывала на пике своего могущества. Новиковы схлестнулись с одним из вампирских кланов. В итоге и те и другие перестали существовать. Богдановы были вырезаны подчистую во время падения Империи. Остаётся Семья. И нет, я не верю, что Лазаревы были уничтожены полностью, – он продолжал меня пристально разглядывать.
– И что вы хотите от меня услышать? – я не выдержал и облизал пересохшие губы.
– Правду. Я хочу услышать правду.
– Я и до этого говорил только правду. Я – Наумов.
– Парень, то, что ты не Наумов, а приёмный сын Александра, знают практически во всех уголках этого загаженного людьми и магами шарика под названием Земля. Те, кому это нужно знать, естественно. Так что, в третий раз я прошу рассказать мне правду. Хотя я редко прошу что-то сделать даже во второй.
– Зачем? Что от этого изменится? – я продолжал упрямиться, хотя почему-то казалось, что правду из меня выбьют при любом раскладе. И я прекрасно понимаю, что передо мной стоит человек, который всегда добивается того, чего хочет любыми возможными средствами.
– На самом деле очень многое. Ну так как, начнём сначала: кто ты такой? – спокойно в который уже раз повторил Рокотов.
– Лазарев, ясно! Я Лазарев! – я выплюнул своё имя ему в лицо и приготовился… Сам не знаю к чему. К тому, что меня сейчас начнут убивать?
– Расслабься. Руку протяни, – я удивлённо моргнул и посмотрел на протянутую мне жёсткую сильную ладонь. – Ты должен научиться закрываться, иначе дальше будет только хуже. Ты будешь бессознательно пытаться настроиться на каждого, кто будет находиться в радиусе длины волны твоего мозга. На каждого, понимаешь? И в один далеко не прекрасный день ты просто свихнёшься. Или не доживёшь до этого дня. Не все любят, когда кто-то копается у них в мозгах, даже неосознанно, – расслаблено, и вполне дружелюбно проговорил Рокотов.
– Почему? – я тупо смотрел на протянутую ладонь. А ведь Гришка сказал, что самое страшное уже позади. Как-то не вяжется с тем, что говорил этот полковник. Хотя именно его словам я по какой-то причине верил больше.
– Это риторический вопрос? – Иван позволил себе слегка удивиться.
– Я не об отношении людей к вторжению в их голову, а о перспективе скорого сумасшествия. – Сдержанно пояснил я.
– Этот момент я понял, – Рокотов продолжал на меня смотреть, не отрывая изучающего взгляда.
– И что, ничего нельзя с этим сделать?
– Можно, но это сложно, часто больно, а иногда очень больно. – Он скупо улыбнулся.
– Почему? – я, кажется, изучил все чёрточки на твёрдой ладони, всё ещё протянутой мне, каждую набитую мозоль.
– У Тёмных необычайно сильная зависимость дара, способности его контролировать и применять от физических параметров и умений тела. Наверное, поэтому они были непревзойдёнными бойцами. Практически все – Мастера абсолютного боя, – у меня приоткрылся рот. Да он, похоже, восхищается Тёмными. И знает о них если не всё, то некоторые вещи даже лучше, чем тот же Лазарев.
Он развернулся и пошёл открывать дверь, так и не дождавшись, чтобы я принял протянутую руку.
– А что такое «Мастера абсолютного боя»? – задал я вопрос его спине.
На мой очень простой вопрос, Рокотов ответить не пожелал. Когда дверь распахнулась, я вскочил с пола и ринулся к свободе, чуть не врезавшись в косяк.
Выбежав в коридор, я понёсся прямиком к крёстному, чтобы выяснить, кто такой этот чересчур самоуверенный полковник.
Ворвавшись в кабинет директора без стука, я остановился на пороге. Крёстный был не один. Он сидел за столом, читая какую-то бумагу, а напротив него расположился тот самый мужчина, который присутствовал на жеребьёвке перед практикой. Глава Государственной Службы Безопасности Громов. Именно так представил его мне Слава.
– Наумов, – Троицкий поднял на меня глаза. – Вас не учили стучать, прежде чем врываться, куда бы то ни было?
– Простите, Вячеслав Викторович, – я замялся. – Мне нужно с вами поговорить.
– Я, пожалуй, покину вас, – мужчина встал и одёрнул пиджак. – Я подумаю, что можно предпринять в связи со сложившейся ситуацией и развалом тройки Гаранина. Может быть, мы сделаем исключение, и эти ребята останутся двойкой. Разумеется, распределение на практику будет учитывать этот момент. Всего хорошего, – он слегка наклонил голову и повернулся в мою сторону. – Дмитрий, мои соболезнования в связи с вашей утратой, – и он прошёл мимо меня к выходу.
