– Не хочу, чтобы ты расплавил мозги моим преподавателям. Это штучный товар, знаешь ли. Мало магов в твёрдом уме и здравой памяти захотят преподавать хоть что-то подросткам, которые никогда этого не оценят.
– Лучше скажи, что у меня остаётся тогда в расписании?
– Общая магия, целительство, ботаника, – ну куда уж без неё, – артефакторика. Думаю, на этом можно остановиться. А вместо тех предметов, что мы только что с тобой вычеркнули, поставим занятия с приглашёнными по просьбе Гомельского преподавателями экономики и юриспруденции.
– А боевая? – крёстный выпустил из рук моё лицо и вздохнул.
– Павел Анатольевич наотрез отказался с тобой заниматься. Он считает тебя избалованным, недисциплинированным, ленивым…
– Можешь не продолжать, – я нахмурился. – Мне нужно изучать боевую магию, просто необходимо, иначе мы можем не пережить очередную практику, с нашим-то везением. Или невезением, – я выразительно покосился на волка, но тот никак не показал, что услышал или понял мой намёк. – Раз ты убрал менталистику и медитацию, значит, на сегодня я свободен? – Слава кивнул. – Отлично. А не подскажешь, где сейчас находится Устюгов?
– В своих комнатах. Он временно проживает на территории школы, а занятий у него сегодня нет. А тебе зачем?
– Пойду поунижаюсь, может, он из жалости или брезгливости согласится со мной позаниматься. – Я решительно поднялся. Засунул книгу в сумку и зачем-то повесил её на плечо. Гвэйн поднялся и приготовился следовать за мной. – Нет, ты останешься здесь, мне сейчас не помешает немного удачи, а не наоборот.
Я весьма приблизительно знал, где находятся комнаты, закреплённые за преподавателями. Так уж получилось, что у меня не было ни времени, ни желания исследовать замок. Да я даже точно не знал, что расположено на подземных этажах. Судя по слухам, там были хорошо защищённые помещения, для отработки особо мерзких заклятий. Но даже старшекурсники не изучали что-то настолько опасное и смертельное, из-за чего потребовалось бы спуститься под землю.
Но не нужно забывать, что этот замок был когда-то охотничьим домиком Лазарева. Вполне возможно, что в нём имеются помещения, где без последствий для окружающих можно было воззвать к Тьме напрямую, или обратиться к Прекраснейшей, выходя за Грань.
Комнаты, в которых могли отдыхать преподаватели во время дежурств, а также жить, как это делал Устюгов, располагались всего-навсего на третьем этаже.
Я даже не запыхался, когда поднялся на этот этаж практически бегом. Всё-таки думаю, что дело в импровизированной корриде, устроенной нам ведьмой совместно с Эдуардом этим летом.
Комнату Устюгова я нашёл практически сразу, как только зашёл в крыло, отведённое под жилые помещения. Собственно, на двери было написано «Павел Анатольевич Устюгов». Так что я особо и не искал. Поправив на плече ремень сумки, я постучался.
Довольно долго мне никто не открывал. Постояв перед запертой дверью минут пять, я решил, что просто так отсюда не уйду, пока не поговорю с Устюговым. Сжав зубы, я снова постучал чуть громче. На этот раз мне открыли.
Дверь распахнулась, и я увидел Устюгова, стоящего на пороге, скрестив руки на груди.
– А ты настырный парень, Наумов, – наконец, произнёс он. – Я проспорил из-за тебя своему приятелю. Он почему-то был уверен, что ты станешь настаивать на нашей встрече. Сколько ещё раз нужно, чтобы убедиться: такие как ты, Дмитрий, абсолютно непредсказуемые люди. Проходи. – И он отошёл, освобождая мне проход.
– Я не понимаю, – несмотря на решимость, напроситься на его курс, невольно попятился, начиная жалеть о своём решении.
– Когда я отказался взять тебя в свой класс, мой друг заявил, что если ты хоть немного похож на своего отца, то просто так я от тебя не отделаюсь. Честно говоря, верилось с трудом, поэтому я поспорил с ним. Не сомневался в своей правоте, знаешь ли. Как оказалось, зря. – Поморщился Устюгов, всем своим видом выказывая недовольство от моего появления здесь.
– И что же вы ему проспорили? – я стоял столбом и не понимал, что нужно в этой ситуации делать.
Не так я представлял себе встречу с ним. Зачем мне вообще необходимо хоть что-то знать о споре с каким-то другом. Или он намекает на то, что если он проиграл в своём собственном споре, то мне лучше проваливать сразу? Я смотрел снизу вверх на Устюгова, а тот, в свою очередь, не отводил взгляда от меня. В итоге он вздохнул и произнёс:
– В случае проигрыша я выслушаю твои аргументы. Так что проходи. Чем быстрее ты выскажешься, а я сделаю вид, что выслушал, тем быстрее ты уберёшься отсюда.
Я сглотнул стоящий в горле комок и, в очередной раз поправив на плече сумку, вошёл в комнату. Помещение не поражало размерами, но было довольно комфортабельным. Два кресла и диван располагались посредине комнаты полукругом. В центре стоял небольшой столик, на котором сейчас стояла бутылка виски, заполненная наполовину, и два хайбола. Стены были украшены различными видами холодного оружия. На полу толстый ковёр. Вот, собственно, и вся обстановка этой маленькой гостиной.
