– Ну и ладно, ну и пускай. Подумаешь, мою судьбу будут обсуждать и что-то решать. Это и без меня можно сделать, делов-то. – Злость прошла, пришла обида, причём на самого себя, на то, что такой слабый и ничего не могу сделать этим самовлюблённым, напыщенным и дальше по списку.
Выйдя из портала, я направился прямиком к входу в помещения Второго факультета, благо идти было недалеко. Меня отвлёк звонок телефона. В последнее время я носил его с собой постоянно и тщательно следил за тем, чтобы он был включён. Очередную порцию нотаций от Гомельского я вряд ли ещё раз вынесу. Они у него очень продуманные, нудные и слишком долгие, чтобы проникнуться и больше не повторять своих ошибок.
– Слушаю, – ответил я, останавливаясь прямо посреди коридора, не дойдя до гостиной Второго факультета каких-то пары десятков метров.
– Дмитрий Александрович, – я закатил глаза, услышав голос Гомельского. – Поднимитесь в кабинет директора, мне нужно предоставить вам несколько бумаг на подпись. Это не займёт у вас много времени.
– Через пять минут буду, – пробурчал я и, развернувшись, побрёл в направлении кабинета Троицкого.
Это было впервые, после того, как в первый учебный день мой поверенный лично приехал в школу. Обычно все мелкие дела решали со мной его помощники, преподающие мне основы экономики. Они же медленно и скрупулёзно вводили меня в семейный бизнес. Пока в голове была только каша, но и она постепенно начала размазываться по черепной коробке, впитываясь в мозг и постепенно усваиваясь. И что уж тут, наши занятия становились с каждым разом всё более продуктивными. Мне даже начало нравиться разбираться в вещах, о которых я ещё несколько месяцев назад имел весьма смутное представление.
Крёстного, как и в прошлый раз, в кабинете не было, а на его месте с величественным видом сидел Гомельский.
– Дмитрий Александрович, день добрый. Извините, что прибыл без предварительного звонка, но возникла некоторая непредвиденная ситуация. И она без вас разрешится не может. – Он указал на стул, стоящий напротив него. – О последних делах, которые вёл Александр Юрьевич, вам пока не известно по причине отсутствия специфических знаний, но основные моменты вы понять вполне способны. В подробности вдаваться не буду, просто скажу, что эта очень сложная многоходовая схема была разработана Наумовым за полгода до его смерти. Завершить начатое, он по понятным причинам не успел. Но операция вступила в заключительную фазу, так сказать, поэтому окончательное решение вы будете принимать самостоятельно. Ознакомьтесь, пожалуйста, здесь описаны ключевые точки. Я постарался изложить всё на бумаге как можно подробнее для вашего лучшего понимания. Последние страницы – официальный документ. Подписав его, вы поставите одну из нескольких точек в этой замысловатой схеме.
Я нахмурился и взял протянутую Гомельским пухлую папку. Почему-то меня его слова совершенно не порадовали. Явно что-то происходило, и до сегодняшнего дня меня в курс этих дел не вводили. Значит, произошло что-то действительно экстраординарное.
Когда Гомельский говорил, что встреча с ним не займёт много времени, он явно лукавил. Я только вчитывался и пытался разобраться в запутанной финансовой схеме пару часов, может, даже больше. Но чем больше я вникал, тем сильнее охреневал от прочитанного. Другого определения всему этому я не находил.
– Это что, шутка? – когда я ознакомился с официальным документом, то перевёл взгляд на Гомельского. Поверенный всё это время занимался какими-то своими делами, не обращая на меня внимания.
– Что именно вам непонятно, Дмитрий Александрович? – он оторвался от очередного документа, с которым работал и перевёл на меня вопросительный взгляд.
– Как вы вообще согласились на подобное? – спросил я, теперь понимая враждебность ко мне многих представителей моего факультета. Хорошо, что основных родов, попавших под удар Александра Наумова, в школе в этот период не было. Иначе меня бы точно прирезали где-нибудь, накинувшись толпой.
– Это основной постулат крупного бизнеса, – спокойно ответил Гомельский. – Кто сильнее, тот получает всё. И ничего личного. Что касается вмешательства Первого Имперского банка в эту схему на стороне вашего отчима, то это было выгодно вашей Семье, Дмитрий Александрович. Даже несмотря на то, что большая часть получившейся итоговой суммы вам не принадлежит. Мы держим руку на пульсе и все колебания рынка просчитываем задолго до того, как они начнутся. Мы Имперский Банк, Дмитрий Александрович, а все те, на кого открыл охоту Александр Юрьевич, нашими клиентами не являются и всегда находились в оппозиции Императорам.
– Если я это подпишу, то, как я понимаю, финансовая империя Гараниных окончательно рухнет? И вместе с Гараниными, существенно пошатнётся положение ещё трёх Родов, связанных с Георгием Гараниным финансовыми обязательствами? – я смотрел на бумаги, пытаясь не думать о том, что фактически держу в руках судьбу четырёх весьма сильных и влиятельных Родов.
