– Эй, Меркулов, привет, – пятикурсник, последний год учащийся в школе, оглянулся и, скривившись, тем не менее ответил.
– Чего тебе, Наумов?
– Позови Дубова и Вишневецкую, – я замолчал, а потом добавил, – пожалуйста.
– А знаешь, что, заходи, – о чём-то подумав, он открыл дверь и кивнул мне. Я заколебался. Евгений Меркулов, увидев, что я мнусь, вздохнул и сделал шаг в моём направлении. – Пошли, не бойся, никто тебя не тронет.
– Да я и не боюсь, – пробормотал я, разом утратив весь свой гонор. – Не хочу по глупости твоих однофакультетчиков участвовать в очередной авантюре, типа той дуэли, которую организовал Полянский.
– Не будет никакой дуэли, я обещаю.
– Почему я должен тебе верить? – я прищурился. – То, что дуэли не будет, ты, может, и обещаешь, но, если случится что-нибудь другое, ты будешь как бы не при делах.
– Твоё право во мне сомневаться, – пожал плечами Женя, – но, мы не отмороженные психи, которыми ты и весь твой факультет нас представляете.
– Почему ты ко мне нормально относишься? – продолжал я его расспрашивать, поглядывая с подозрением.
– Дима, ты потерял отца, и по тебе видно, что ты очень тяжело это переносишь. Девяносто восемь процентов. – Ух ты, а Меркулов ещё и эриль. Класс! Как ещё быстрее можно спалиться в том, что ты Тёмный? Наткнуться на очередного эриля, пытающегося тебя просчитать. Он наверняка задумается над тем, почему не может полноценно это сделать. – Я был на твоём месте, поэтому очень хорошо тебя понимаю.
– Извини, – пробормотал я.
– Да ничего, мне проще, у меня было больше времени, чтобы смириться. Ну а остальные… – он внезапно улыбнулся. – Все в этой школе знают, что Иван Рокотов взял над тобой шефство. Так что ты своего рода герой. Почти весь мой факультет в полном составе просто жаждет завалить тебя кучей вопросов о главе «Волков».
– Я не настолько хорошо его знаю, чтобы отвечать на эту кучу вопросов. Нам, как бы помягче выразиться, особо некогда разговаривать о личной жизни полковника. А если у меня и промелькнёт подобная мысль, её очень быстро заткнут особо жестоким способом. Потому что главное для меня на его занятиях – ни о чём не думать! – Говоря это, я усмехнулся.
Надеюсь, древний император и самоуверенный глава «Волков» так и не придут к единой точке зрения и просто покалечат друг друга. Причём то, что Рокотов не маг, совершенно не говорит о том, что он ничего не сможет сделать Гришке. И в этом я по какой-то непонятной причине был абсолютно уверен.
– Но на какие-то ты ответить сможешь, – Меркулов ещё раз улыбнулся. – Так что заходи.
Я задержал дыхание и быстро прошёл в гостиную Второго факультета, словно в воду нырнул.
Обстановка была заметно беднее, чем на Первом. Никаких кожаных диванов и пушистых ковров. Диваны – обычные раскладушки, у меня дома тоже такие стояли до ремонта. И почему-то я сомневаюсь, что поменять их на более удобные диванчики мешали защитные чары поместья. Ни за что не поверю, что главная связующая точка в наложенных чарах концентрировалась в этих орудиях пыток. Проблема этих диванов заключалась в пружинах, которые постоянно прорывали ткань и так и норовили впиться тебе в задницу.
А ещё в гостиной стояла тишина. Но тишина эта была вызвана шоком, вызванным моим появлением. Я даже не удивился. Меня и в собственной гостиной так постоянно встречают.
– Дубов и Вишневецкая пришли с занятий? – спросил Меркулов, обращаясь к своим студентам. Несколько человек синхронно помотали головами.
– Я тогда пойду, подожду их где-нибудь в другом месте, – я попятился к двери.
– Да ладно тебе, расслабься, – староста подтолкнул меня в сторону дивана.
– Знаешь, так обычно говорят маньяки своим жертвам, – я по инерции сделал пару шагов, почувствовав, что меня затошнило. Я уже отвык от этих ощущений, поэтому не на шутку испугался, внезапно осознав, что несмотря на тренировки, я пока не переношу прикосновения людей, которые для меня являются чужими.
– А ты откуда знаешь? Личный опыт? – хмыкнул Полянский, которого я видел второй раз за все эти недели. Первый раз произошёл на уроке у Бурмистровой.
– Угу, случайно услышал, как тебе так один маньяк говорил. Там было что-то ещё про возможное удовольствие, – огрызнулся я.
– Я слышал, что ты тоже на практике огонь вызвал, – внезапно нервно сказал Полянский, проигнорировав мою шпильку.
– Да, только я сам не понял, что именно смог вызвать. Я тогда был очень занят, чтобы что-то понимать.
– И чем же ты был занят? – он посмотрел на меня с любопытством. Что-то после практики в нём изменилось. Вся озлобленность и враждебность ушли, оставляя место какому-то смятению. Кстати, его дружков я поблизости не видел. Неужели у них случился какой-то конфликт? Или они, как и Ванда с Егором, ещё не успели вернуться с занятий, хотя время уже близилось к ужину.
– Сидел на дереве и трясся от ужаса, а под деревом в это время ходил огромный разъярённый бычара с во-о-от такими рогами, – я попытался показать размер рогов, разведя руки в стороны, отвлекаясь от размышлений по поводу изменившегося поведения Полянского.
