– А что в это время Дубов с Вишневецкой делали? – раздался чей-то весёлый голос. Я повернулся и посмотрел на говорящего. Это был какой-то старшекурсник, но его имени я не знал.
– На соседних ветках сидели, – я пожал плечами и сел на скрипнувший диван.
Со всех сторон раздался беззлобный смех. А Меркулов, смеясь, спросил:
– А как вы на дерево залезли?
– Очень быстро, – мой ответ вызвал ещё больший шквал смеха.
– Практика действительно была занимательной, – улыбнувшись, произнёс староста. – Не расстраивайся, в подобных ситуациях оказались практически все. Но на деревьях никто не сидел. Говорил же, занятия боевой магией и физической подготовкой может спасти жизнь, – назидательно проговорил Меркулов, обращаясь к группке, заинтересовано слушающих нас первокурсников.
Они единственные, кто не смеялись. Видимо, их вгоняли в панику рассказы о практике, вон, какими огромными глазами на меня смотрят.
– У меня завтра стоит занятие по огненной магии, – закусив губу, проговорил Полянский. Он не смеялся. Вообще, складывалось впечатление, что новые возможности его не радуют, а пугают до смерти. – Первое занятие.
– Да, у меня тоже.
– А почему так долго ждали? Почему сейчас только первое занятие?
– Я-то откуда знаю? – я удивлённо посмотрел на Дениса, который зачем-то уселся рядом со мной. – Наверное, ждали, пока мы научимся, как следует себя контролировать и дозировать свои силы. Отодвинься от меня, – я отшатнулся, закрыв рот рукой. В гостиной мгновенно воцарилась тишина. – Я ещё нестабилен. Меня выводят из равновесия прикосновения, – решил пояснить я свою, мягко говоря, неадекватную реакцию. – Я… когда мой отец… в общем, я сорвался, и это было на самом деле страшно, – прошептал я, борясь с дурнотой.
– Извини, я не знал, – Полянский отодвинулся от меня и сложил руки на коленях.
– Ты, случайно, не заболел? – я почувствовал некоторое облегчение и теперь с удивлением рассматривал своего недавнего недруга.
– Я тоже сорвался, тогда на практике… когда я огнём… и это тоже было страшно. Как ты справляешься? – я присмотрелся к нему: по бледной щеке с виска пробежала капелька пота.
– Мне помогает полковник Рокотов. Он умеет так построить чисто физические тренировки, что они позволяют мозгу отключиться и не реагировать на окружающую действительность.
– А какой он?
– А он что-нибудь про себя рассказывал?
– А ты видел, как он сам тренируется? – тут же раздались жадные вопросы со всех сторон, стоило мне упомянуть о полковнике.
– Дим, ты уже освободился? – я вскочил, услышав немного обеспокоенный голос Егора.
– Да, я вас жду. А где Ванда? – я быстро подошёл к другу.
– Она скоро подойдёт. Я сейчас сумку брошу и приду, – я кивнул, а Егор бегом пробежал к лестнице, ведущей к спальням.
Меня не успели повторно завалить вопросами, когда он вернулся.
– Идём? Я Ванде записку написал, чтобы она к нам подходила, – прошептал он мне на ухо, волоча к двери за руку.
По совету полковника, мы как можно чаще прикасались друг к другу: похлопывали по плечам, жали руки при встрече. Ванда обнимала и ерошила мне волосы. Сначала было хреново, но очень быстро я привык и уже не сбегал от друзей, спокойно реагируя на их прикосновения.
Каждый вечер, а в выходные ещё и днём, мы проводили вместе, занимаясь теорией. Когда нам надоедало учить, мы тренировались дозировать энергию, а когда надоедало и это, просто разговаривали и часто дурачились.
Как только мы обосновались в классе, я задал давно интересующий меня вопрос, до обсуждения которого не находил повода. Да и при Ванде почему-то разговаривать об этом мне не хотелось. А раз её пока не было, то самое время поинтересоваться тем, что уже несколько недель не давало мне покоя.
– Егор, это ты сделал так, что Лиза со мной не встретилась? Мы договорились позаниматься, у неё были вопросы по телекинезу, но она так и не пришла, и я подумал…
– Да, – просто ответил друг. – Дим, я не хочу ничего плохого ни тебе, ни ей. Она моя кузина, и я, чтобы не говорил, хорошо к ней отношусь. Но ваше более тесное общение в девяносто пяти процентах случаев может закончиться катастрофой. Я даже вероятности пытался смотреть, когда увидел, что она настроена довольно решительно. Это было трудно, учитывая, что основная составляющая являлась тобой, а про истинные мотивы Лизы я знаю не так уж и много. Но у меня всё равно получилось. Я выложился тогда так, как не выкладывался даже в нашем бою с Беором. Три дня потом не мог восстановить резерв. Ничего хорошего, Дим. Лучше сейчас это остановить, пока не появились чувства. – Довольно убедительно проговорил он.
– Ну, хорошо, – немного неохотно ответил я, потому что уже начинал ловить себя на мысли: Лиза Ершова мне интересна. – Я попытаюсь держаться от неё подальше. Тем более, с того времени я с ней действительно ни разу даже мельком не пересёкся. И сегодня в гостиной Лизы тоже не было.
– Вот и хорошо. – Произнёс Егор с нескрываемым облегчением.
– А ты вероятности со всеми её ухажёрами просчитываешь? – поинтересоваться я.
