– Как он посмел увлечься какой-то девкой? – прошипела Кристина. – Ладно, он не интересуется мной, я ничего подобного от этого брака не ждала. Но отдать предпочтение какой-то даже незнакомой ему девице? Так меня ещё никто не унижал!
– Ты вообще понимаешь, что ты сейчас бормочешь? – проговорил я, косясь на всё ещё сжимающего шпагу Демидова. – Ты же его обвиняешь в том, что он увлёкся под воздействием этого странного лечения тобой. У тебя раздвоение личности?
– Нет у меня никакого раздвоения, – Кристина начала массировать виски. – Ты себе даже не представляешь, насколько это унизительно.
– Нет, к счастью, не представляю, – я подошёл к лежащему на полу виновнику торжества. – Помимо того, что с его разумом сейчас творится чёрт знает что, так Лео, вдобавок ко всему болен. Он весь горит.
В этот раз Лео открыл глаза раньше, чем в предыдущий раз.
– Кристина, почему у тебя такое выражение лица? Что случилось? – вполне нормальным голосом поинтересовался он.
Я прикоснулся к Демидову, внутренне сжимаясь, пытаясь вызвать те ощущения, возникшие, когда я вторгся в его мозг перед началом этого представления. И сам удивился, когда у меня это получилось. Даже без тошноты. Только голова немного закружилась. Мозг Лео был полностью чист от тех грязных и противных клякс, не так давно окружающие нити его дара. Отдёрнув руку, я от него отшатнулся и помассировал виски, стараясь прийти в себя.
– А что последнее ты помнишь? – вместо Кристины ответил я.
– Мы с тобой разговаривали в галерее, потом у меня носом пошла кровь, и всё – темнота.
Сказав всё это, Лео внезапно нахмурился и схватился руками за живот.
– Ой, как больно! Что со мной?!
Я стоял настолько близко к нему, что одна странная деталь привлекла моё внимание. Видимо, приступ боли у Лео немного прекратился, потому что он слегка разогнулся и открыл было рот, чтобы о чём-нибудь спросить.
– Покажи язык, – попросил я.
– Зачем?
– Тебе что трудно показать язык? Мне показалось… – В этот момент Лео открыл рот, демонстрируя нам его содержимое. – Ой, он правда малиновый. Крис! – Я позвал жену Лео, но смотрел почему-то на Гвэйна. Оборотень в это время отрицательно качал головой, словно говоря, что не имеет к этому никакого отношения. – Как ты думаешь, это вообще нормально или всё-таки пора звать на помощь?
Кристина смотрела на меня испуганными глазами, уже чисто рефлекторно, как мне показалось, вытирая лоб Лео. Вытирала она его по инерции мокрой, белой тряпкой, бывшей когда-то фатой. Правда, она её больше не смачивала, и я сомневался в том, что эти обтирания приносят хоть какую-то пользу. Демидову, кстати, становилось всё хуже: помимо озноба и жара он начал бредить, но бред этот был не осмысленным. А кисти его рук постепенно начали покрываться сыпью.
– Я думаю, помощь нам не помешает, – отстранённо проговорила Кристина. – Только скажи – это точно не результат ваших сомнительных экспериментов? – она кивнула головой в сторону оборотня.
– Магия разума на лихорадку и боли в животе никоим образом не влияет, – тихо ответил я.
Кристина перестала обращать на нас внимание и снова перевела взгляд на мужа. Гвэйн тихонько гавкнул и побежал к выходу из комнаты. Мне ничего не оставалось делать, как направиться следом за ним.
Секунда промедления, и я упустил Гвэйна из виду. Ладно, допустим. А что мне-то прикажите делать? Не придумав ничего более умного, я решил поискать родителей Лео. Последний раз я их видел в бальном зале. Значит, оттуда я и начну свои поиски.
Спустившись в людное помещение, я, как и предполагал, увидел Данилу Петровича. Гениальная идея обратиться сначала к родителям пострадавшего пришла не только в мою голову. Перед ошарашенным главой семейства сидел Гвэйн и что-то пытался ему, по-видимому, объяснить.
– Гав, гав, гав, у-у-у, – вещал Гвэйн, собрав вокруг себя небольшую толпу людей.
– Я не понимаю, что ты хочешь от меня, – уже начал сердиться Демидов-старший. Гвэйн встал и направился в сторону мужчины.
– Гав, – оборотень попытался ухватить зубами край праздничного сюртука, но глава семейства проворно отпрыгнул назад. Оборотень покачал головой, обернувшись и увидев меня, он посторонился. Я же поспешил прекратить этот балаган и разъяснить бедному родителю сложившуюся ситуацию.
– Данила Петрович, – обратился я к Демидову, оттаскивая волка себе за спину. – Простите моего пса, но он совершенно прав. – Мужчина смотрел на меня нахмурившись. – Сложилась очень деликатная и серьёзная ситуация. Понимаете, ваш сын то ли съел что-то не то, то ли переволновался, в общем, он находится в моей комнате, и ему плохо. Вы не могли бы нам помочь. – Я выдохнул и уставился на него.
До Демидова-старшего, видимо, полученная информация доходила с трудом, но, когда дошла, он округлил глаза и решительно направился в сторону, я надеюсь, моей спальни. Стоящие рядом люди начали перешёптываться, недоверчиво разглядывая нас с Гвэйном.
