Как бы то ни было, если в закромах моей магии сидит такая опасная и нестабильная штука, как огонь, и неважно, какого он цвета, нужно держать его под жёстким контролем. И откопать Шехтер смог Тёмное пламя на второй день тренировок. Это вызвало просто бурю эмоций от Рокотова в отношении Третьяковой. Почти вся эта буря была в матерном эквиваленте. Я аж заслушался, пожалев, что у меня нет под рукой бумаги, чтобы записать этот шедевр. Ну, в какой-то мере я его понимаю. Кира мучила меня и его за компанию несколько месяцев, так и не добившись никаких результатов. А здесь, пожалуйста. Всё-таки это прекрасно, когда за дело берётся истинный профессионал.
Через полгода тренировок моё состояние оценили, как условно стабильное, и мы с Эдом приступили к изучению ментальной магии. Всё-таки Гришка был прав в своё время. Как только моя магия и дар менталистики нашли точку соприкосновения, всё встало на свои места: я начал управлять ментальным даром на интуитивном уровне. Мне нужно было лишь немного показать, как действовать. Этот вид магии теперь не был чем-то запредельным для меня. Он просто являлся неотъемлемой частью меня и моей магии.
Ахметова тоже была довольна нашими результатами. Она сильно отошла от школьной программы в плане нашего обучения, после разговора с крёстным и Громовым. Согласившись нас обучать, Ольга Николаевна подписания огромного количества бумаг, как мне потом сказали о «неразглашении информации». И после этого ей открыли моё настоящее имя. К счастью, Эдуарда Ахметовой не показали. Она приняла новые данные стойко. Единственная реплика, вырвавшаяся у неё при этом, была адресована Троицкому. Звучала она примерно так: «Слава, ты идиот! Ты что не знаешь: у Тёмных вектор приложения силы направлен в противоположную сторону. Нам просто фантастически повезло, что Дима забил на учёбу с первых дней. Иначе он мог взорвать твою школу гораздо раньше!» Далее шла непереводимая игра слов.
Мне кажется, что уже очень скоро не останется никого, кто бы не знал о моём истинном происхождении. Но все будут упорно молчать, потому что каждый подпишет эту тонну магических бумажек.
Как бы то ни было, со мной занимались по индивидуальному плану, потому что лекарские зелья в чистом виде я варить не мог, по какой-то непонятной и невыясненной причине. Даже с учётом правильно рассчитанного вектора приложения сил. Этот раздел целительства полностью лёг на плечи Егора и Ванды. Меня же учили изготавливать яды и противоядия к ним. Также нас всех натаскивали разбираться в ядах по клинической картине, отравленного, запаху, цвету и вкусу. К счастью, вкусовые качества, а также характерные запахи отдельно взятых ядов мы изучали чисто теоретически.
Спустя полтора года к началу лета мои друзья полностью овладели школьной программой и не только. Я же научился готовить около пары десятков простеньких ядов с противоядиями и разбираться в большинстве известных. Последнее – теоретически.
Иногда мы проходили практику возле постели больного. Учились простейшим навыкам обработки ран, перевязкам и просто уходу за больными и умирающими пациентами. Именно эта часть наших занятий была слишком тяжёлой даже не в физическом, сколько в эмоциональном плане. Тяжело смотреть, как умирают молодые и не очень молодые люди. А ты ничего не можешь сделать, чтобы им помочь. Ванда после такого ходила, как в воду опущенная ещё долгое время, пытаясь сдерживать предательские слёзы. Но в конечном счёте мы и к этому привыкли. Человек вообще такая скотина, которая может адаптироваться практически ко всему. Круче нас только тараканы!
Мне было проще. От дурманящей энергии Смерти мне никуда не деться, как бы гадко не было при этом на душе. Я как-то даже предложил Ольге Николаевна модифицировать зелья кровью Лазаревых, вовремя вспомнив, как одно такое подняло практически умирающего Романа на ноги. В ответ Ахметова только отрицательно покачала головой. Нельзя. Нельзя, и всё тут! Никому нельзя говорить о том, что иногда делает кровь Тёмного мага. Да и неизвестно, как это отразится на пациенте. И на мне в том числе. А экспериментировать на людях, давая им эликсиры сомнительного происхождения, никто в своём уме не возьмётся. Я бы с ней поспорил на этот счёт, приведя в пример моих родственничков, но не стал. А вскоре наши занятия с Ольгой Николаевной закончились.
***
После душа я зашёл в отдраенный ритуальный покой. Здесь всё уже было готово для того, чтобы я впервые под присмотром Эдуарда ступил за Грань.
– Можем приступать. – Эд внимательно на меня посмотрел, словно убеждаясь в том, что я действительно готов к тому, что сейчас произойдёт, и кивнул на пентаграмму, в центре которой мне предстоит сейчас стоять.
Ритуальный кинжал неестественно холодил руку, отчего казался тяжелее обычного. Я посмотрел на Эдуарда. Почему-то обычный нож в его руке коробил, действовал на нервы. Интересно, кинжал, выкованный специально для Эда, сохранился? Надо Гомельскому намекнуть, пускай на чёрном рынке и на подпольных аукционах разузнает, может, где-нибудь всплывёт.
