– Ты готов? – Тихо спросил меня Эдуард. Мне даже показалось, что в его голосе я услышал нотки беспокойства.
– К этому невозможно подготовиться, – я тряхнул головой, подходя к Лазареву ближе.
Он посмотрел на меня и кивнул, взмахом руки зажигая свечи по углам словно выжженной прямо в плитах пола пентаграммы. Эта пентаграмма была здесь задолго до его появления здесь. Даже не так, задолго до моего рождения. И, возможно, задолго до того, как здесь осели выжившие Лазаревы.
Я вздрогнул, услышав шум, идущий откуда-то сверху, какую-то возню, тихую ругань. Но все звуки быстро затихли, погружая нас в абсолютную тишину. Нужно было собраться. Ведь сегодня самая важная часть моего обучения как Тёмного мага. От этого зависит многое, как минимум моя жизнь и моё будущее.
Мне было очень страшно. Я так боялся, что руки дрожали. В комнате царил полумрак, если не считать тусклого света от свеч, расположенных на каждом луче пентаграммы. От этого света по стенам извивались причудливые тени, наводящие ужас. Отчётливо запахло тленом.
– Когда ты научишься, то сможешь проводить обряд где угодно, не только в специально отведённых и экранированных помещениях, но пока лучше так. – Проговорил Эд, впервые поделившись со мной этой информацией.
– Чтобы ничего не вырвалось с той стороны? – я нервно закусил губу.
– Можно сказать и так, – кивнул Эдуард. – Хотя вряд ли ты там на кого-то наткнёшься. Уж к вашей первой встрече Она подготовится, не позволив кому бы то ни было вам помешать.
– Она сама туда придёт? – у меня вырвался нервный смешок.
– Вероятность этого крайне велика, – Эд улыбнулся. – Но ты отчасти прав, в таких делах лучше перестраховаться. Запомни, злоупотреблять подобным ритуалом нельзя. Только тогда, когда это будет действительно необходимо. Один переход за Грань отнимает год твоей жизни, а о том, что можешь нервировать Её частыми появлениями, ты должен помнить всегда. Будь осторожен в общении. Тщательно выбирай слова. Она бывает слишком вспыльчивой и обидчивой. Женщина, что поделать. – Он повёл плечами, словно испытав озноб.
– Так, выбирать слова и обращаться почтительно, – я облизал внезапно пересохшие губы. А Эдуард продолжал меня инструктировать.
– То, что нас, тёмных магов, осталось не так уж и много, даёт неплохие шансы на то, что, даже разозлив её, ты отделаешься лёгким испугом. Она сможет тебя простить и отпустить без последствий. – Тихо проговорил Эд. – И я знаю, о чём ты думаешь. Нет, Дима, этого избежать нельзя. Знакомство со своей богиней Тёмным жизненно необходимо. Ты и так сильно запоздал с этим. Входи в пентаграмму.
Получив последние наставления, я вошёл в центр и опустился на колени, как делал это много раз, когда тренировался без финального аккорда. Посмотрел на Эда. Он стоял с непривычно суровым выражением, застывшем на лице, за пределами звезды. В его руке всё ещё был зажат кинжал, чтобы в самом плохом случае он смог быстро последовать за мной и попытаться вытащить, даже если это будет стоить ему жизни. Как он сделал, прыгнув в изменяющую сущность в виде Гвэйна, чтобы спасти нас, не надеясь на хороший для себя исход.
Эдуард внимательно наблюдал за мной, я решительно прикрыл глаза и принялся произносить заклинание. Вначале ничего не происходило, но потом я почувствовал, как начинает дуть ветер, холодный, пробирающий до костей. Стало так жутко, что я чуть не потерял концентрацию, но справился с собой и продолжил едва не прерванное заклинание.
– Давай! – крик Эда показался мне далёким, словно нас разделяло много километров, а не пара метров пентаграммы. Я чуть-чуть приоткрыл глаза и дрожащей рукой полоснул себя по левой ладони судорожно стиснутым в правой руке кинжалом.
Первая же капля моей крови, сорвавшаяся с руки, упала прямо на выдолбленную в полу линию. Крови капало мало, включилась семейная регенерация и активировались свойства кинжала, из-за которых процесс заживления происходил молниеносно. Но и этих крох хватило, чтобы быстро пробежать по линиям пентаграммы, окрашивая их в красный цвет.
Ветер всё усиливался, и я уже даже не слышал себя, но как только прозвучало последнее слово заклинания, все звуки внезапно и очень резко стихли. Тишина была настолько звенящей, что на мгновение мне показалось, что я оглох.
И тут вспыхнул яркий свет, и я зажмурился. Когда открыл глаза, тут же вскочил на ноги, потому что полутёмной комнаты не было. Я стоял в абсолютно пустом помещении в окружении белого света. Этот свет шёл отовсюду, не давая понять, где пол, где потолок, и есть ли они вообще.
– Привет, – я подпрыгнул от неожиданности, когда у меня за спиной прозвучал звонкий девичий голос.
Повернувшись, я замер, разглядывая девочку лет десяти-двенадцати в белом платье. Она была очень хорошенькая, с огромными тёмными глазами. Её иссини-чёрные волосы были распущены и спускались почти до пояса, а на лицо им не давала падать красная шелковая лента, повязанная в виде ободка.
– Привет, – глухо проговорил я пересохшими губами.
