— Ты же не снишься мне? — нахмурилась Ванда и в одно мгновение оказалась рядом, прижавшись к нему всем телом.
— Нет, спи, — тихо ответил Роман. — Не цепляйся так, я никуда не денусь.
— Я тебе не верю, — она покачала головой. — Нет, ты точно мне снишься, — и Ванда провела рукой по груди Гаранина.
— Не делай так, — он перехватил её руку, не давая к себе притронуться.
— Ты меня не поцелуешь? — нахмурилась она.
— Нет, потому что я на этом не остановлюсь. Ты же не в том состоянии, чтобы адекватно оценивать происходящее, а я ещё не опустился до такой степени, чтобы этим пользоваться. Протрезвеешь, тогда поговорим. Спи, — тихо проговорил он, глядя, как Ванда закрыла глаза и, судя по дыханию, начала проваливаться в сон.
— Скажи, если бы не мой дар, ты вообще остановился бы тогда в коридоре и обратил на меня внимание? — не открывая глаз, прошептала она.
— Учебником по ботанике да прямо в лицо я до этого момента ни разу не получал, поэтому да, я бы точно обратил на тебя внимание, — ответил он, крепко обнимая начинающую ворочаться девушку. — Что, значит, если бы не твой дар?
— Мы не так давно открыли мою особенность. Я не управляю некоторыми нитями своего дара. Я никогда не хотела на тебя влиять. Но я могу усиливать эрилей, а ты же тоже немного эриль. Только моей магии мешает все остальное, поэтому я неосознанно начинаю тебя глушить, — прошептала она. — Ты не злишься на меня за это? Сама узнала об этом не так давно…
— Нет, почему я должен злиться, — ответил Роман, закрывая глаза. Получив такую интересную информацию, он понял, что ему будет над чем сейчас подумать.
— А он действительно очень похож на Веронику, просто её мужская копия, — проговорила Ванда, указывая на портрет Великой Княжны, висевший напротив кровати.
— Кто похож?
Но Ванда ему уже не ответила, погружаясь в сон.
Рома резко открыл глаза, выходя из полудрёмы, когда услышал шаги перед дверью. Аккуратно освободившись из объятий девушки, уткнувшейся ему в грудь, он поднялся на ноги и резко распахнул дверь перед замершим Демидовым.
— Почему у меня никогда не получается этого сделать? — Лео посмотрел на Романа с подозрением.
— Потому что ты топаешь и создаёшь очень много шума ещё до того, как подходишь к этой двери, — усмехнулся Гаранин, сложив на груди руки.
— А чего ты такой помятый и одетый? Вы вообще чем всю ночь занимались? — нахмурился Демидов, протягивая Роману стакан с мутноватой жидкостью.
— Спали, Лео. Антипохмельное? — уточнил он, принюхиваясь.
— Поверь, ей пригодится. И что значит, спали? Просто спали? — Лео с сомнением посмотрел на Романа. — Ты в курсе, что вы извращенцы?
— В курсе, — усмехнулся Гаранин.
— Через полчаса завтрак, спускайтесь, — Демидов покачал головой. — А потом я обещал Ванду вернуть назад в поместье Наумова. Если хочешь остаться с ней до вечера, просто позвони Диме, чтобы он Рокотова не отправил её освобождать. Мне недвусмысленно на это намекнули.
— Я понял, — Роман захлопнул дверь и, пройдя через всю комнату, сел на стул возле стола, поставив на него стакан.
— Значит, ты мне не приснился, — раздался тихий голос Ванды. Она села в кровати, схватившись за голову обеими руками. Рома смотрел на неё, не сводя пристального взгляда.
— Как видишь, — он пододвинул стакан с зельем на край стола. — Выпей, должно полегчать. Сколько же ты вчера выпила?
— Не помню, но вроде немного. И это было шампанское, — простонала она, залпом выпивая мутную безвкусную жидкость.
— Не пей больше. Ты себя в таком состоянии не контролируешь, — усмехнулся Гаранин. — Что ты говорила про свой дар, усиливающий эрилей? — подождав, пока взгляд Ванды прояснится, спросил он.
— Значит, это точно был не сон, — выдохнула она. — Рома, я…
— Это правда, — Роман задумался и встал на ноги. — Мне нужно хорошо обо всём подумать.
— Я понимаю, — Ванда опустила голову, начиная рассматривать свои руки.
— Это ключи от моего дома, — он положил на стол связку. — Ты говорила, что тебе в Москве негде жить. Особняк находится в двух кварталах от здания Службы Безопасности, так что, думаю, лучших условий ты вряд ли найдёшь. Допуск для тебя, Димы и Егора я сделал, как и для твоих родителей. Я приеду, как всё решу, — не глядя на Ванду, Роман вышел из комнаты, на ходу надевая куртку.
— Какая же ты дура, Вишневецкая, — закрыв лицо руками, тихо прошептала Ванда, откидываясь на кровати. По щеке проползла одинокая слезинка, которую девушка даже не попыталась вытереть.
Блямс!
Я открыл глаза и зажмурился от слишком яркого солнечного света. Во рту было сухо и гадко, а ещё побаливала голова, но, конечно, не так сильно, как кружилась.
— Открой глаза, — раздался слегка раздражённый голос Эдуарда. Я вздохнул, сел и только потом приоткрыл сначала один глаз, а потом второй. Когда в глазах перестало двоиться, я сфокусировал взгляд перед собой. На одеяле лежала газета. Это её на меня бросил Эд, заставляя проснуться.
