— Этим бредом заняли две полосы, отведённые под совершенно другую новость, — хмыкнул Рокотов, плеснув себе немного кофе. — Тебе должна была быть посвящена заметка, с полным раскрытием темы в следующем номере. Но, думаю, так даже лучше. Невозможно даже представить, насколько забористее была бы статья, если бы у журналистов было время для её написания.
— И что же мною прикрыли? — я поднял голову и посмотрел на Ивана.
— Жуткий скандал с мордобитием, случившийся на свадьбе дочери нашего всеми любимого президента, — спокойно ответил полковник. — Не знаю, что там произошло, но редакции было приказано не пускать эту статью в печать, вот и пришлось чем-то заполнять полосы.
— А ты откуда всё это знаешь? — я подозрительно посмотрел на Ивана.
— Навёл справки, когда статью прочитал и икать перестал, — серьёзно ответил полковник.
— Так что тебя так сильно взволновало? — невозмутимо поинтересовался Эдуард. — Так сильно, что ты прибежал, толком не одевшись?
— Последнее фото, его журналисты не смогли бы заполучить, даже если бы брали штурмом поместье, — выдохнул я.
— Хочешь сказать, что последнее фото подлинное? — Эдуард с Иваном переглянулись, а я тихо ответил:
— Здесь все фотографии подлинные. А последняя… Мы были напуганы, ошарашены, безумно рады, что остались живы, и да, мы всё-таки успели немного выпить. Так что, когда вы все меня бросили, а Лена осталась рядом и поддержала меня…
— Ясно, вы находились под влиянием момента, но это не объясняет, каким образом вас умудрились под этим моментом застукать, — Иван нахмурился. — Боюсь, что данное фото — дело рук кого-то из домашних.
— Ты так говоришь, будто знаешь, откуда взялось всё остальное, — я снова почувствовал сухость во рту, а в виске кольнуло, словно мне в череп вставили иголку.
— Я же уже сказал, что наводил справки, — совершенно невозмутимо ответил Рокотов.
Висок снова прострелило, и я схватил чашку, наливая себе чай, стараясь избавиться от неприятного привкуса во рту, пополам с сухостью.
— Что, дружок, похмелье? — Эдуард усмехнулся и протянул мне дополнительно стакан с водой. — Слабенькое, конечно, но ты практически в вытрезвителе побывал, так что сейчас тебе достались лишь отголоски этого чудного состояния. И да, Дима, в следующий раз, беря в руку бокал со спиртным, вспоминай про Казимира.
Я одним длинным глотком осушил протянутый стакан и принялся потягивать чай, мрачно нахмурившись, услышав про Казимира. Всё-таки Эд умеет мотивировать, ничего не скажешь.
— Что касается ответа на твой вопрос, — Иван задумчиво посмотрел на меня, что-то обдумывая, — Ты вторую яхту помнишь? — Я кивнул. — Так вот, на этой яхте гуляли почти все сотрудники этой поганой газетёнки. Они там праздновали юбилей их главного редактора.
— Откуда они узнали, кому принадлежит наша яхта и кто вообще был на борту? — спросил я его, делая очередной глоток чая и чувствуя небольшое облегчение.
— Эти подробности они выспросили у капитана и матросов, которых подобрали по доброте душевной в паре километров от берега, когда те очень шустро от нас убегали на второй шлюпке. Ими сейчас плотно Прохоров занимается. Я с твоего позволения устроил Максиму головомойку: какого хрена среди твоих служащих всё ещё находятся личности, не принёсшие клятву Роду?
— Они нам по наследству достались вместе со всем остальным, — я покачал головой. — Яхтой воспользовались впервые, может, у Прохорова просто руки не дошли…
— Вот поэтому он смиренно выслушал меня и поклялся, что такого больше не повторится, — довольно резко ответил Иван. — И, Дима, меня не просили заняться твоей службой безопасности, и теперь я жалею, что не настоял. Прохоров показался мне вполне грамотным парнем. Надеюсь, это его единственный просчёт.
— Давай вернёмся к нашим китам, — я не хотел именно сейчас развивать эту тему. Достаточно того, что Эдуард сделал себе пометку в ежедневнике, который частенько таскал с собой. — Значит, эти му… морские волки, мать их, всё рассказали. Вот радости-то было для борзописцев.
— Это точно, — Рокотов перестал хмуриться и продолжил рассказ. — Только вот они, говорят, локти себе кусали, когда до них дошло, что на нашей яхте Наумов. Во время фейерверка они подошли достаточно близко, чтобы сделать более чёткие фото. Но не вышло. А ты давно не появлялся на публике, и, что уж тут говорить, достаточно сильно изменился с того показа в Париже, когда тебя фотографировали в последний раз. Так что, Дима, ты пока остаешься неузнаваемым для большинства жителей нашей планеты. Что не может не радовать. Впрочем, после предстоящего приёма твои фотографии во всех ракурсах украсят все хоть немного покупаемые таблоиды, включая желтуху. А вот что касается последнего фото… — он побарабанил пальцами по столу. — Давайте спросим у дворецкого.
— Николай! — громко позвал я, и дворецкий вошёл в столовую спустя несколько секунд, сохраняя при этом достоинство. Нет, он точно под дверью дежурит. Иначе как объяснить, откуда он знает, когда его зовут.
