Практически сразу же взревели заработавшие двигатели, и самолёт затрясся, как припадочный, выезжая на взлётную полосу.
Когда мы взлетали, одна из клеток, стоящая сверху, свалилась, и сидевшие в ней куры запрыгали по салону: по мне, по Гвэйну, обходя стороной Андрея, в котором даже эти безмозглые птицы ощущали угрозу.
Выйдя на разрешённую высоту и не развалившись при этом, самолёт выровнялся, а пилот выскочил из своей кабины, видимо, включив автопилот, и принялся ловить птиц, оттоптав при этом мне ноги, а Гвэйну — лапы. Боброва опять-таки обходили стороной.
В салоне было невыносимо душно, а также жутко воняло курицами, их испражнениями и сигарным дымом.
Курицы ловились плохо. В конце концов, я плюнул и призвал дар, показывая этим тварям, что Андрей — не самое опасное существо в этом самолёте. Я уже давно заметил, что эманации Тьмы как-то на редкость быстро улучшают умственные способности. Вот и сейчас они проявились у кур, стоило только их коснуться холоду смерти. Громко квохча, они ломанулись в свою клетку и чуть ли не сами захлопнули дверь.
— Чё-то холодновато стало, — пробормотал мужик, почесав башку. — Надо бы обшивку проверить, как приземлимся.
С этими словами он вернулся в кабину пилота, и больше мы его до конца полёта не видели.
К концу нашего путешествия я уже ничего не хотел, только сдохнуть. Гвэйна, похоже, укачало, потому что он лежал на лавке, закрыв голову лапами, и поскуливал.
Посадив самолёт, пилот почти вышвырнул нас на взлётку, неподалёку от очередного служебного выхода, сообщив, чтобы мы пошевеливались, потому что у него стоянка всего полчаса, а нужно ещё заправиться и фюзеляж осмотреть.
Оказавшись на земле, я первым делом снял намордник с морды Гвэйна, а потом, покачиваясь, побрёл по бесконечному коридору к выходу из аэропорта, волоча за собой чемодан. Сумки всё так же нёс Андрей, настороженно посматривающий по сторонам.
Таможня Фландрии в плане чучелоидов, появившихся из недр ангаров для транзитников, проявила столько же бдительности, как и наша таможня, то есть, на нас не обратили внимания.
— Охренеть, — прошептал я. — И вот этими знаниями я точно однажды воспользуюсь.
Выйдя на улицу, я уронил чемодан и уселся прямо на него, ожидая, пока Андрей найдёт нашу машину.
Ну что же, в Брюгге я прибыл. Осталось только доехать до поместья Моро, переодевшись по дороге в машине и хоть немного смыв с себя куриный дух с помощью влажных полотенец, и можно будет сказать, что первая часть нашего путешествия выполнена вполне успешно.
Машина нашлась удивительно быстро, и уже скоро я сидел на невероятно комфортном сиденье в дорогом, пахнущем элитной автомобильной косметикой, салоне. Гвэйн, игнорируя меня, уместился на переднем сиденье рядом с Андреем.
Пока мы ехали, я, как мог, привёл себя в порядок, переоделся и стал выглядеть не так уж и позорно. Если ко мне не принюхиваться, то вообще никто не поймёт, что добирался я до Фландрии с приключениями. Особенно принюхиваться к Гвэйну, шерсть которого впитывала все запахи, я бы никому не рекомендовал. Нужно будет первым делом принять душ. Надеюсь, расписание этой вечеринки позволит мне это сделать.
К поместью Джейсона Моро мы прибыли вовремя. Даже на целую минуту раньше запланированного времени. Как оказалось, его дом располагался недалеко от города. Всего сорок минут неспешной езды по незнакомой Андрею местности, и мы въехали в огромные кованые ворота, распахнувшиеся перед нами, когда охрана на посту возле ворот идентифицировала меня и проверила приглашение.
Необходимо было преодолеть ещё метров тридцать до очередных ворот, чтобы оказаться на дороге, непосредственно ведущей к дому.
Особняк Моро поражал своим великолепием и вычурностью. Путь от вторых ворот до входа в дом был отмечен красной ковровой дорожкой, по бокам которой толпилась огромная прорва журналистов.
К тому моменту, когда я с Гвэйном вступил на эту красную дорожку, к нам присоединился Андрей, успевший куда-то отогнать машину и шедший сейчас чуть сзади.
На меня журналисты не обратили никакого внимания. Эдуард был прав, я очень сильно изменился за этот год, проведённый вдали от приёмов и, самое главное, камер. Я вытянулся и теперь не напоминал сам себе гнома, чуть выше Ванды. Тело стало более рельефным, и даже черты лица изменились — я стал ещё больше похож на Эда. А самое главное, все изменения произошли как-то сразу. Вот, вроде бы, всё было как обычно, и вдруг выясняется, что нужно звать Савина и полностью менять гардероб. Произошло это в тот момент, когда полностью стабилизировался источник. А ещё с этого момента я начал реагировать на девушек так, как это и положено парню моего возраста. В общем, я стал взрослым даже по меркам тормозных в этом плане Тёмных.
