...И вот — пришла великая пора.
Уводит нас во Тьму святая месть.
Нам не дано взаправду умирать
— Ну что ж, мы славно поиграем в смерть.
Игрушки Валар, в жизнь играли мы
— Враг, будь он проклят, оказался прав.
Мы вырвались из золотой тюрьмы,
Но за прозренье нам заплатит Враг!
Пусть кровью захлебнется Альквалонде,
Пусть в Лосгар догорают корабли
— Мы за Тремя Огнями во Тьму уходим,
Изгнанники Благой Земли!
Веди же нас на битву, Феанор!
Любой, кто против нас отныне — враг.
За все грехи — единый приговор.
Не все ль равно тогда, за что и как?
Заране Валар мы осуждены
— Не все ль равно, чем мы оплатим цель?
Вся кровь земли не возместит цены
Трех Звезд в железном Вражеском венце!
Пусть кровь не остывает на клинках
— Она всегда была богам по нраву.
Пусть даже Эндоре падет во прах
— Все будет Илуватар во славу!
Мы — проклятые рыцари богов.
Нет Проклятым ни близких, ни друзей
И крови нет родной — есть просто кровь,
Что пролита во славу Трех Камней.
И мы уходим за своей судьбой,
Оставив Светлый Аман за спиною
— Отвергнутые Светом и проклятые Тьмой,
Под стягом со Звездою Феанора!
Мы Свет несем на остриях мечей,
Мы кровью вражьей Три Звезды омоем,
И вот тогда во славе и мощи всей
Вернутся в Аман Нолдор... — Я прекратил петь, увидев изказившееся в ярости лицо короля:
— Камни, проклятые Морготом, камни! Вся эта кровь эльдар, действительно из-за них! — Я почему-то не удивлен, что вы так думаете. Однако, нолдоры об этом конечно не распространяются, но многие всего-лишь хотели свободы от Валар, отчего и пошли за Феанором и его Домом, который вела именно Клятва. Однако, способы обретения этой свободы в итоге, стоили немало пролитых рек эльфийской крови. Ибо мы служили Феанорингам вассалами. — Пой. Что хочешь пой! Лишь бы понять. Понять и не забыть, пусть все учатся! Дабы не совершить подобных ошибок! Пусть, весь Имладрис слышит! — Как прикажете, — Я спокойно кивнул, на начавшуюся истерику короля. Давно пора, а то я догадываюсь, что он похоже не давал волю эмоциям после пробуждения. А ведь для него, смерть отца и войск — сильное потрясение, да и рана эта неприятная. Я усилил горло Сонорусом, и мой голос стал слышен во всех уголках Ривенделла.
Цена свободы высока,
Возможно, даже слишком.
“Цена свободы — это жизнь,
И уж никак не ниже.”
О, видит небо, я плачУ!
“О нет, ты только начал.”
Не знаю сам, чего хочу!
“А я давно не плАчу.”
Из-за тебя, исчадье Тьмы,
Мы уязвимы стали,
Болезнь и смерть познали мы!
“Чего ж вы ожидали?
Я вам блаженства не сулил.”
Ты миражом нас соблазнил!
Нам мужество не помогло!
“Терпенье вам поможет.”
Проклятие на нас легло!
“Ну что ж, я проклят тоже.
Да, ненавидь и проклинай,
Но я предвижу ясно:
Полюбите вы этот край,
Суровый, но прекрасный.”
Знай, однажды я тебя убью,
Где ты — там зло и горе!
“Цени чужую жизнь, цени свою,
Забудь о Валиноре.”
“О Валинор!
Надменная обитель,
Ты глух и недоступен к состраданью.
Ну что ж, живи, в своем величье и незнанье,
Тебя я не увижу, Валинор!
Тебя я не увижу.”
О Валинор,
О, Светлая Обитель!
Закрыт нам путь обратный с этих пор.
Зачем, глаза, на что-то вы еще глядите?
Я больше не увижу, Валинор.
Тебя я не увижу!
“О Валинор…
Безжалостный мучитель!
Навис ты надо мною, как топор.
Что ж, вот он я!
Берите и судите!
Тебя я проклинаю, Валинор!”
Тебя я не увижу!
“О Валинор, безжалостный мучитель!
Навис ты надо мною, как топор.
Что ж, вот он я! Берите и судите!”
О Валинор!
Закрыт нам путь обратный с этих пор.
Зачем, глаза, на что-то вы еще глядите?
Я больше не увижу, Валинор!
Я больше не увижу…
“Я больше не увижу…
Валинор!”
— Ну у тебя и глотка. — Король потрясенно на меня таращился, растеряв всю свою надменность и забыв про истерику, он там не оглох? Вроде нет. Стража двери не ломает — вот это уже странно. Или они еще не опомнились? — Ты в Эрегионе глашатаем случайно не был? — Кхем. Нет. Не был. Просто это чары такие — в кузницах Мордора, ни до кого докричаться было невозможно, если ты не назгул, вот я и научился усиливать звук своего голоса. В дверь аккуратно постучали и приоткрыв одну створку дверей, не дожидаясь разрешения, просунулась голова гвардейца в шлеме, что-то одному ему понятное увидев, он так же спокойно и тихо, убрал голову и закрыл створку обратно. И тишина... — ... И что это было? — Тихо пробормотал я, пребывая в ступоре. Трандуил начал тихо хихикать. Хихиканье постепенно переросло в звонкий веселый смех. Я фыркнул под нос. Король умолкнув, но все еще подрагивая от сдерживаемого смеха, махнул рукой на дверь, с вполне понятным жестом, мол: “давай, иди уже отсюда”.
Я поклонился и вышел за двери, найдя взглядом моего провожатого, я направился к нему.
