Дверь в мою комнату тихонько отворилась. Мэглин-Эрестор, кто же еще? Видимо раны вызывают отвращение у эльфов, правда мне на это наплевать. А вот ему хоть бы хны. Впрочем, все нолдоры, ребята психически крепкие, а уж погорельцы Нарготронда, имевшие дело с огнем Глаурунга и подавно. Эрестор вновь окинул взглядом мое лицо: — Воспаление сошло на нет. Хорошо. Вижу, вы не хотите использовать иллюзию? — Я очень плох в их наложении, точнее поддержании. Да и не нужно мне это. Супругу я пока искать не намерен, а отталкивающее лицо мне только на пользу. Лишний раз пялится не станут, а значит меньше риск опознать во мне Владыку Эрегиона. — Не болит? Я отрицательно покачал головой: — Только онемение. Да и я, часто жегся в кузнице и научился обезболивать собственные раны. А что? Должно болеть? — Эльфы, из тех кто выжил в огне, кроме вас и короля, скончались от болевого шока. Я не целитель, но помоему дело не совсем в ожогах. Может им и повредило нервные окончания, но раны их хроа — тела, были не настолько велики как ваши или Трандуила. Думаю дело в драконьем яде, он повреждает фэа — душу. Те эльфы в большинстве своем были сильванами и молодыми синдарами. Свет их оказался слишком слаб, чтобы противостоять отравлению. — А что там с новым королем Зеленолесья? — Лицо пострадало, тоже левая часть, как и шея, да и глаза тоже. Однако не столь сильно — правый просто времено ослепило, а левому повредило роговицу — зрение в обоих глазах восстановится, со временем. Самое забавное — волосы у него лишь немного оплавились, да брови одной нет. Сказали, что он на днях придет в себя, это вы, на удивление быстро восстановились. — Семь лет, это по твоему быстро? — Скептически спросил я, отодвигая подадьше мысли о том, как я в таком состоянии справлял нужду. Хотя признаться, после заточения у магов-извергов и повторного младенчества, это не самое унизительное из того, что со мной происходило. — Учитывая, что сравнивать мне можно только с королем Зеленолесья, да его подданными? И то, что жертвы огня Глаурунга скончались все до единого? Я понимающе кивнул. Эрестор подешел к моей постели и стал заправлять ее. Я сидя на том фиолетовом диванчике, даже не пытался его отговорить это делать — бесполезно. — По моему, то что ты нянчишься со мной злит сенешаля Имладрис. Ты же советник. — Мне плевать, что его злит, а что нет. По моему этого эльфа в Залах Мандоса немного недолечили. Или он сам сбежал оттуда. Никак иначе не могу объяснить его паранойю. Стража на него постоянно жалуется, причем мне, а не Элронду. Так как я единственный кому хватает храбрости послать его в зад. — Советник презрительно фыркнул, стеля покрывало, — То что он старше почти всех в Имладрисе, еще не позволяет ему давить всех своим авторитетом, но статус Высшего делает его идолом для поклонения юных эльдар, особенно учитывая, что он вернулся из Амана. Я думаю, что его оттуда просто выгнали. — Ну надо же, нашелся тот, кто сумел вывести тебя из душевного равновесия. Впрочем, Глорфиндель и мне настроение портит, одним только своим появлением. В дверь постучали. Эрестор поспешил открывать, увидев вошедшего, он уважительно поклонился. — Владыка Элронд. — Я начал вставать с насиженного места, однако господин Ривенделла успокаивающе махнул рукой. На пальце которой я заметил знакомое мне кольцо. Вилья — кольцо воздуха, то самое, которым я научился кое-как пользоваться. Я не показал на лице признаков узнавания артефакта. Что с моей ущербной мимикой удалось довольно просто. У Трех есть носители? Я же просил уничтожить кольца. Они не смогли?.. Или не захотели? — Вижу раны Вас не беспокоят. Однако я должен убедиться. — Ну вот, режим “Мадам Помфри”, он же целитель, теперь начнет допрос по поводу моего самочувствия... Я беспрекословно позволил Владыке Имладрис начать осмотр. Нет, не болит. Да, я теперь много ем. Нет, неудобств не испытываю, кроме очевидных. И так далее. — Вот и прекрасно. Раны от драконьего огня заживают долго и Вы должны быть к этому готовы. Вы владеете искусством иллюзий? — Да, однако мне обычно не хватает концентрации на ее поддержание. Уж лучше ходить так, чем потом внезапно напугать кого-то. Лучше пусть окружающие постепенно привыкают — проблем меньше будет. Элронд кивнул и присел рядышком на диван. — Как Вас зовут? — Ну вот, теперь начался настоящий допрос. Уверен, сенешаль ему уже все рассказал. Видимо Полуэльф хочет подтверждения. Стоп. Знакомое ощущение. На веритасерум похоже, меня тогда этой сывороткой правды в Минестерстве накачали едвали не до ушей. Это его собственная способность или Вилья помогает? Ха! Я знаю как недоговаривать под сывороткой. Лгать нельзя, это да. Но вот сказать частичную правду, недоговорить или ответить на другом языке, можно! Я тогда выбесил все Министерство Магии своим змеиным шипением. — Темный менестрель. Так назвали меня гномы Мории. — Ну да, гномы и назвали. — Неужели иного имени у тебя нет? Это ведь всего лишь прозвище. Тебя ведь раньше так не звали. — Есть конечно, но я им давно не пользуюсь. — Угу, имя “Тьелперинкваро” едва-ли мною не забыто как страшный сон. — Почему же ты не используешь эльфийское имя? — Говорят, что недостоин. — Правда между прочим. Это мне эльфы в Имладрисе сказали, правда вообще, про любое эльфийское имя. — И каково же твое имя? Я сам могу для себя решить, достоин ли ты его. — Ладно, мое имя на эльфийском языке означает “Правитель”. — Родовое имя, вообще-то. Ну и не говорить же, что Высшего нолдора назвали на Синдарине, кой на Валиноре был не в почете и язык сей нам поведали прибывающие на кораблях телери? Ого. Чего это мой бывший секретарь на меня вытаращился? Да. У меня много тайн, не все же ему знать. — Ясно. А как ты предпочитаешь звать себя сам? — Это ему мое имя Рода не понравилось? Тоже мне вежливость. Просто скажи, что не хочешь обращаться ко мне как к Правителю — считай королю. Я же в твоих глазах никто. — Темный менестрель, это мне импонирует. Да и версия моего имени на синдарине, звучит не столь броско. Маркаунон, если вы не знаете более точного слова.
