— Дело о приобретении склада забрали у меня где-то в конце мая, — припомнил я. — Сразу после того, как Кромвель поручил провести расследование, связанное с греческим огнем. Все документы были почти готовы.
— Но кто мог знать, что вы занимаетесь этим делом?
— Токи и Райт наблюдали за нами с самого первого дня, с того самого момента, как мы отправились к Гриствудам. Наверняка они сообщили своему нанимателю, что я занялся расследованием. К тому же…
— Что?
— Я уже говорил вам, Барак, наш неизвестный противник все время нас опережает. Словно кто-то сообщает ему о каждом нашем шаге. Но кто этот таинственный осведомитель?
— Ваша экономка Джоан Вуд? — с невеселой усмешкой предположил Барак.
— Вряд ли.
— Но кто еще с самого начал знал обо всех наших действиях? — нахмурился Барак. — Только Джозеф.
— Его, как и Джоан, трудно представить в роли пособника злоумышленников. К тому же Джозеф — убежденный сторонник Кромвеля.
— А граф наверняка никому не рассказывал о ходе нашего расследования. Разве что Грею. Но эта старая крыса служит графу дольше, чем Джоан служит вам. И, сами знаете, такого убежденного реформатора, как он, днем с огнем не отыскать. — Возможно, все это — лишь мои домыслы, — покачал я головой и вытер пот со лба: влажный воздух, казалось, лип к коже. — Сегодня я обязательно должен нанести визит Уэнтвортам. Надо сообщить этому благородному семейству о наших жутких находках. Вы пойдете со мной, Барак? Уж конечно, беседа будет не слишком приятной. А может, и опасной.
— Разумеется, пойду, — без промедления откликнулся Барак. — Если только время позволит.
— Я очень признателен вам за вашу помощь, — сказал я, подавив вздох облегчения.
Барак неловко кивнул: моя похвала или благодарность всякий раз приводила его в смущение.
— Если мы найдем Рича, постарайтесь, чтобы он не догадался, что вас интересует именно склад, — перевел он разговор на другую тему.
— Постараюсь. Я ведь не случайно попросил Скелли добавить в список два других дела. Это нужно, чтобы сбить Рича с толку. Спрошу у него, каких именно дел я лишился по его милости, и посмотрю, как он на это отреагирует.
— Рич хитер, как лис. Вряд ли он себя выдаст.
— Я знаю. По части хитрости и изворотливости он даст сто очков вперед любому законнику. Но при этом Рич слишком груб и всякого, кто встанет у него на пути, готов прихлопнуть, как муху.
Я прикусил губу. Для того чтобы вступить в столкновение с Ричардом Ричем, тайным советником короля и, возможно, беспощадным убийцей, требовалось немало смелости.
— А если он убедит вас в том, что не имеет к складу никакого отношения и дело у вас забрали вовсе не по его просьбе?
— Значит, мы будем искать того, кто имеет к этому складу отношение. Так или иначе, сегодня мы тщательно осмотрим это укромное местечко.
«А как мне поступить, если мы обнаружим там греческий огонь и Барак пожелает без промедления доставить его Кромвелю?» — мысленно спросил я себя.
Мы оказались в тени собора. Огромный его шпиль прорезал небо.
— Давайте оставим лошадей в ближайшей харчевне, — предложил я.
Спешившись, мы вошли за ограду собора. Я ожидал увидеть толпу около креста Святого Павла, там, где обычно стояли проповедники. Однако мощенный булыжником двор был пуст. Лишь несколько человек ожидали своей очереди у лестницы, ведущей на крышу, да у дверей собора стояла пара торговцев цветами. Жидкие их букетики, на которые не находилось покупателей, поникли от жары.
— Похоже, мы пришли слишком рано, — обернулся я к Бараку.
— Нет, уже почти двенадцать.
— Скажите, разве архиепископ Кранмер не будет сегодня читать здесь проповедь? — обратился я к проходившему мимо человеку.
— Он проповедует внутри собора, — сообщил прохожий. — Это из-за сегодняшней казни.
И он кивнул на стену за моей спиной. Обернувшись, я увидал на ней временную виселицу. Иногда преступников, запятнавших себя особенно богопротивными пороками, предавали казни в церковных дворах.
— Здесь вздернули грязного содомита, — сказал мой собеседник. — И конечно, архиепископ не должен осквернять свой взор столь пакостным зрелищем.
С этими словами он отошел и присоединился к очереди желающих подняться на крышу. Я бросил взгляд на фигуру, болтавшуюся в петле, и торопливо отвел глаза. То был бедно одетый юноша; никто не снизошел до того, чтобы потянуть его за ноги, и он умирал медленно и мучительно. Побагровевшее лицо его искажала жуткая гримаса. В какой-то момент я ощутил ле-дяное прикосновение смерти, потом, глубоко вздохнув, последовал за Бараком, который уже вошел в двери собора.
