— Майкл сказал, что они с братом-алхимиком проводили опыты, пытались сами произвести горючее вещество, руководствуясь формулой. А еще они якобы построили аппарат, при помощи которого можно сжигать корабли. Говоря откровенно, я считал все это выдумками.
«Похоже, Билкнэпу Майкл рассказал в точности то же самое, что и Марчмаунту», — отметил я про себя, а вслух сказал:
— Ах да, аппарат. Вы не знаете, они построили его сами или обращались к кому-нибудь за помощью?
— Понятия не имею, — пожал плечами Билкнэп. — Майкл сказал лишь, что аппарат для метания огня построен и может быть продемонстрирован в действии. Более я ни о чем его не расспрашивал.
— А о том, где хранятся аппарат и формула, Майкл тоже не упоминал?
— Нет. Признаюсь, я едва заглянул в эти бумаги. Майкл показывал их мне, но половина из них была написана по-гречески, и я ничего не разобрал. А то, что я смог прочесть, показалось мне полной чушью. Вы знаете, некоторые старые монахи весьма охочи до подобных выдумок. Они мастерски подделывают старинные документы — просто развлечения ради.
— То есть вы считали, что бумаги Майкла — подделка? Что сам он стал жертвой мошенничества хитроумных монахов? — Я не имел оснований утверждать это с уверенностью, — пожал плечами Билкнэп. — Поэтому и свел Майкла с Марчмаунтом, а после этого счел свою миссию выполненной.
— И вернулись к своим собственным махинациям?
— С вашего позволения, я вернулся к своим делам.
— Что ж, благодарю за откровенность, — произнес я, вставая. — Не буду больше вас задерживать. Запомните, Билкнэп, вы не должны никому рассказывать ни о нашем разговоре, ни о смерти Майкла Гриствуда и его брата. В противном случае вам придется ответить перед лордом Кромвелем.
— У меня нет ни малейшего намерения с кем-либо обсуждать все эти события. Я не желаю, чтобы меня втягивали в эту темную историю.
— Боюсь, это уже произошло, — усмехнулся я. — Увидимся во вторник в Вестминстер-холле, на слушании нашего дела. Кстати, — добавил я с нарочитой небрежностью, — как поживает тот монах, за которого вы хлопотали? Вы разрешили его проблемы с пенсией?
— Да, разумеется.
— Странно, мне казалось, бывшим монахам не разрешается проживать на землях, ранее принадлежавших монастырям.
— Для этого сделали исключение, — процедил Билкнэп, устремив на меня злобный взгляд. — Если вы мне не верите, можете спросить у сэра Ричарда Рича.
— Да, вы упоминали его имя в Палате перераспределения. Я и не знал, что вы пользуетесь покровительством столь влиятельного лица.
— Увы, это не так, — сокрушенно вздохнул Билкнэп. — Просто я знал, что клерк, у которого я наводил справки, нужен сэру Ричарду, и поэтому торопил его.
Поклонившись на прощание, я вышел из конторы. Во всей этой истории с бывшим монахом, о котором так заботился этот пройдоха, несомненно, было что-то не так. Об этом свидетельствовало и поведение Билкнэпа. Он явно испугался, когда я заговорил о нашей встрече в Палате, но сразу обрел уверенность, упомянув о Ричарде Риче. Все это чрезвычайно меня настораживало.
Я устало брел по Канцлер-лейн, направляясь домой. Барак наверняка уже ждал меня. Общество молодого наглеца успело изрядно меня утомить, и сейчас я наслаждался недолгим отдыхом. Охотнее всего я провел бы остаток дня в собственном саду, однако сегодня нам следовало непременно посетить вдову Гриствуд. Значит, предстояло еще одно путешествие через весь Лондон. В нашем распоряжении осталось всего одиннадцать дней. Мне казалось, слова эти отдаются эхом даже в звуке моих шагов: «всего одиннадцать дней», «всего одиннадцать дней».
Барак уютно устроился в тенистом уголке сада, вытянув ноги на скамье и поставив рядом кувшин с пивом.
— Вижу, Джоан хорошо о вас заботится, — сказал я.
— Да, эта добрая женщина ухаживает за мной, как за наследным принцем, — самодовольно кивнул Барак.
Я опустился на скамью и налил себе кружку пива. Взглянув на Барака, я заметил, что он выкроил время для посещения цирюльника, ибо щеки его были гладко выбриты. Этим они выгодно отличались от моих, поросших жесткой щетиной. Перед столь важным событием, как обед у леди Онор, непременно следовало побриться.
— Ну, как поживают ваши собратья по сословию? — осведомился Барак. — Удалось что-нибудь у них выведать?
— Оба утверждают, что не знакомы с обстоятельствами дела и были всего лишь посредниками. А как ваши успехи? Нашли библиотекаря?
— А как же! — Барак прищурился, глядя на ослепительное полуденное солнце. — Забавный старикашка. Я нашел его в маленькой часовне при церкви. Он как раз бормотал мессу. — По губам Барака скользнула косая ухмылка. — По-моему, встреча со мной была ему не слишком приятна. Во всяком случае, во время нашей беседы он дрожал, как кролик. Но, так или иначе, завтра в восемь утра он будет ждать нас у ворот монастыря Святого Варфоломея. Я предупредил его, чтобы не вздумал нас дурачить. Иначе ему придется иметь дело с графом.
Я снял шляпу и принялся обмахивать свое разгоряченное лицо.
— Что ж, хорошо, что вы все устроили. А сейчас нам пора на Вулф-лейн, к вдове Гриствуд.
