Слова ее были встречены оглушительным взрывом хохота. Жалобно всхлипывая, девочка еще несколько раз ударила в дверь, а потом, словно внезапно обессилев, калачиком свернулась у порога. Какая-то добрая душа бросила к ее ногам мелкую монетку.
— Что это с ней? — спросил я, обернувшись к Бараку.
— Лишилась рассудка, только и всего, — пожал он плечами. — Эта маленькая нищенка с младшим братом побиралась неподалеку от Уолбрука и Биржи. Скорее всего, они оба жили в каком-нибудь монастырском приюте для сирот и после его закрытия оказались на улице. Несколько недель назад ее брат пропал. И с тех пор девчонка совсем спятила. Бросается на людей, кричит, что они его убили. Этот лавочник далеко не первый, на кого она напустилась с обвинениями. Ну а люди знай себе хохочут.
По лицу Барака внезапно пробежала тень.
— Бедное создание, — добавил он с неожиданной горечью.
— С каждым годом нищих становится все больше, — сказал я, покачав головой.
— Подобный удел ожидает всякого, кто слишком слаб для постоянной борьбы за существование, — глубокомысленно изрек Барак и тронул поводья. — Двигай, Сьюки.
Я взглянул на девочку, по-прежнему сидевшую у дверей. Руки ее были тонкими, как прутья, сквозь ветхие лохмотья просвечивало костлявое тельце.
— Что вы там застряли? — со своей обычной бесцеремонностью окликнул меня Барак.
Вслед за ним я двинулся по Фрайдей-стрит, потом свернул на Вулф-лейн. Даже в этот жаркий солнечный день узкая улочка имела мрачный вид, верхние этажи домов, нависающие над мостовой, не пропускали лучей солнца. Многие здания так сильно покосились, что казалось, они вот-вот рухнут. Подъехав к дому, на котором висела вывеска алхимика, я заметил, что дверь кое-как отремонтировали при помощи нескольких гвоздей и деревянных планок. Мы спешились, и Барак постучал. Я тем временем отряхивал свою мантию, покрытую слоем пыли.
— Любопытно, как на этот раз встретит нас эта общипанная старая ворона, — проворчал Барак.
— Господи боже, Барак, нельзя ли обойтись без подобных выражений? Будьте снисходительнее. Не забывайте, эта женщина только что потеряла мужа. — И ей на это ровным счетом наплевать. Все, что ее волнует, — как побыстрее перевести дом на свое имя.
Дверь распахнул стражник, присланный Кромвелем. Увидев Барака, он отвесил почтительный поклон.
— Добрый день, мастер Барак.
— Добрый день, Грин. Все тихо?
— Да, сэр. Тела уже унесли. «Интересно, куда?» — подумал я. Возможно, у графа есть потайное место для трупов, о которых никому не следует знать.
В холле появилась юная служанка Сьюзен. В противоположность нашей прошлой встрече, сегодня она выглядела спокойной и невозмутимой.
— Здравствуй, Сьюзен! — приветствовал ее Барак. При этом он подмигнул, заставив девушку залиться румянцем. — Как поживает твоя хозяйка?
— Сегодня ей лучше, сэр.
— Мы должны поговорить с ней, — заявил я.
Сьюзен присела и провела нас в дом. Проходя через холл, я коснулся ветхого гобелена. Он был тяжелым и пропах пылью.
— Где ваш хозяин купил эти гобелены? — осведомился я. — Я вижу, это старинная работа. И на редкость искусная.
Сьюзен с отвращением взглянула на гобелены.
— Он привез их из монастыря Святой Елены, сэр. Там они висели в доме матери-настоятельницы. В Палате перераспределения от них отказались. Решили, что они слишком выцвели и уже ничего не стоят. Терпеть не могу эти старые тряпки, сэр. При каждом сквозняке они так хлопают, что я всякий раз вздрагиваю.
Сьюзен проводила нас в гостиную, из окна которой открывался вид на обгоревший двор, и отправилась за хозяйкой. Стены просторной комнаты покрывали великолепные дубовые панели, однако мебель оказалась грубой и дешевой, и столового серебра в буфете почти не было. Как видно, купив этот дом, Гриствуды растратили все свои средства. В качестве клерка Палаты перераспределения Майкл зарабатывал немного. А что касается его брата-алхимика, тот вряд ли имел постоянный доход.
Тут в комнату вошла вдова Гриствуд. На ней было то же самое простое дешевое платье, что и вчера, на бледном лице застыло напряженное выражение. Она приветствовала нас небрежным реверансом.
— К сожалению, мистрис Гриствуд, я должен задать вам еще несколько вопросов, — произнес я самым что ни на есть учтивым тоном. — Мне известно, что вчера вы виделись с барристером Марчмаунтом.
— Мне следует подумать о собственном будущем, — процедила вдова, метнув на меня злобный взгляд. — Заботиться обо мне некому. Что касается барристера Марчмаунта, я всего лишь сообщила ему, что Майкл умер. Или я и на это не имею права?
— Почему же, имеете. Вам просто не следует распространяться об обстоятельствах смерти вашего мужа. По крайней мере, до той поры, пока они не будут выяснены окончательно.
— Я поняла, — утомленно вздохнула она.
— А сейчас я хотел бы еще кое-что узнать о событиях вчерашнего дня. Думаю, вам лучше сесть, ведь разговор предстоит не столь уж короткий.
Вдова неохотно опустилась на стул.
— Скажите, когда утром вы со Сьюзен уходили за покупками, вам не показалось, что ваш муж и его брат чем-то обеспокоены?
