— Нет, — проронила она, скользнув по мне усталым взглядом. — Они оба были точно такими же, как и всегда. Мы со Сьюзен пришли на рынок к самому открытию и вернулись в полдень. В тот день Майкл не пошел в Палату. Он собирался помочь брату в од-ном из этих идиотских опытов, от которых весь дом пропитался мерзким запахом. Вернувшись с рынка, мы увидали, что дверь взломана. А еще — следы… кровавые следы. Сьюзен не хотела заходить в дом, но я ее заставила.
Вдова немного помолчала, словно в нерешительности, и заговорила вновь.
— Я чувствовала, что в доме уже нет… никого живого. — На мгновение что-то дрогнуло в ее непроницаемом лице. — Мы поднялись наверх и увидели их… Майкла и Сэмюеля.
— Насколько я понимаю, Сьюзен — ваша единственная служанка? — уточнил я.
— Да, единственная, причем на редкость глупая и нерасторопная. Мы не можем себе позволить иметь нескольких слуг.
— И никто из соседей ничего не видел и не слышал?
— Женщина, живущая в соседнем доме, уже рассказала вашим людям, что слышала какой-то шум и лязг. Но ее это ничуть не удивило. Сэмюель постоянно шумел, когда занимался своими опытами.
— Мне хотелось бы еще раз осмотреть его лабораторию. Вы в состоянии подняться вместе со мной?
Вчера при одном упоминании о лаборатории в глазах вдовы вспыхивал ужас, но сегодня она лишь равнодушно пожала плечами.
— Как вам будет угодно. Тела уже унесли. После того как вы осмотрите комнату, могу я убрать ее? Мне надо как-то зарабатывать себе на жизнь, и я рассчитываю пустить туда жильцов.
— Да, разумеется, вы можете привести комнату в порядок.
Вдова провела нас по скрипучей лестнице, беспрестанно сетуя на отсутствие денег, вынуждающее ее сдавать комнату. Барак строил гримасы за спиной вдовы, беззвучно подражая ее бормотанию. Я метнул в него суровый взгляд.
Оказавшись на верхней площадке, мистрис Гриствуд внезапно смолкла. Дверь в лабораторию по-прежнему болталась на одной петле. Я скользнул взглядом по другим дверям, выходившим в коридор.
— А там что за помещения? — обратился я к вдове.
— Наша спальня, комната Сэмюеля и еще одна — в ней он хранил всякое барахло.
— Сэмюель?
— Или Сепултус, если вам так угодно, — процедила она, поджав губы. — Сэмюель — его настоящее имя, данное ему при крещении. Сепултус, — повторила она, и в голосе ее послышались язвительные нотки.
Я распахнул самую дальнюю дверь. Увы, мгновенно вспыхнувшая у меня надежда на то, что здесь хранится аппарат для метания греческого огня, не оправдалась. В комнате обнаружилось лишь несколько сломанных стульев, треснувших фляг и колб. В углу стояла бутыль из-под уксуса, в которой плавала огромная заспиртованная жаба. Барак заглянул в комнату из-за моего плеча. Я поднял огромный изогнутый рог, лежавший на куске ткани. От него явно было отрезано несколько маленьких кусочков.
— Господи боже, что это такое?
— Рог единорога, — пренебрежительно фыркнула вдова Гриствуд. — Так, по крайней мере, утверждал Сэмюель. Он показывал его посетителям, чтобы произвести на них впечатление. А маленькие кусочки измельчал в порошок и добавлял в свое месиво. Если мне не удастся найти жильцов, мне придется варить из этого рога суп, — с горькой усмешкой добавила она.
Я закрыл дверь и окинул глазами коридор: голые стены, одну из которых пересекала глубокая трещина, пыльные тростниковые циновки на полу.
— Да, этот дом, того и гляди, рухнет, — заметила вдова Гриствуд, проследив за моим взглядом. — Как и все дома на этой улице, он построен на речном иле. В такую жару, как сейчас, ил высыхает, и дом начинает разваливаться на глазах. Иногда он так трещит, что я вздрагиваю от испуга. Наверняка в самом скором времени он обрушится и погребет меня под обломками. Что ж, как говорится, нет худа без добра. Так я разом избавлюсь от всех своих бед.
Барак возвел глаза к потолку, а я откашлялся, не зная, что на это сказать.
— Можно нам пройти в лабораторию? — спросил я наконец.
Хотя тела убрали, пол по-прежнему покрывала засохшая кровь, запах ее смешивался со зловонием серы. Вдова Гриствуд взглянула на забрызганную кровью стену, и лицо ее, и без того бледное, приобрело сероватый оттенок.
— Я присяду, если не возражаете, — едва слышно прошептала она.
Чувствуя себя виноватым за то, что заставил бедную женщину войти в эту страшную комнату, я принес стул и помог вдове сесть. Через несколько мгновений она, казалось, пришла в себя и посмотрела на изрубленный в щепки сундук.
— Майкл и Сэмюель купили его прошлой осенью, — сообщила она. — С трудом втащили на второй этаж. Мне они никогда не говорили, что в нем хранят.
— А что хранилось здесь, вы знаете? — спросил я, указав на пустые полки.
