Последние слова вдовы заставили Барака разразиться хохотом. Мистрис Гриствуд полоснула по нему исполненным негодования взглядом.
— Заткнись! Как ты можешь смеяться над чужим позором, невежа!
— Оставьте нас, — бросил я, повернувшись к Бараку.
К моему удивлению, он не стал возражать, лишь пожал плечами и вышел. Вдова посмотрела на меня, в глазах ее по-прежнему полыхал гнев.
— Эта подлая тварь одурманила Майкла, — прошептала она. — Напрасно я взывала к его совести. Он отправлялся к ней снова и снова. — Она прикусила свою бескровную губу. — Раньше мне удавалось удержать его от всяких безумных махинаций. Но в последнее время Сэмюель и эта шлюха полностью завладели им. И мои слова уже ничего не значили.
Она вновь скользнула взглядом по кровавым брызгам на стене, потом посмотрела мне прямо в глаза.
— Как-то раз я спросила у Майкла, неужели похоть вытравила в нем все остальные чувства. И он ответил, что похоть тут ни при чем. Сказал, что эта девка добра и внимательна с ним и с ней он может говорить обо всем. Думаю, теперь настало время вам поговорить с ней, сэр. Зовут ее Бэтшеба Грин, и она живет в борделе под названием «Шляпа епископа», в Саутуорке.
— Я непременно найду ее.
— Там, в Саутуорке, городские законы не действуют, и эти твари могут без помех предаваться разврату. Но если она только посмеет сунуться в Лондон, ее сразу схватят и выжгут на щеке клеймо. Уж я об этом позабочусь.
Несмотря на то что Джейн Гриствуд буквально клокотала от злобы, я чувствовал к ней жалость. Она осталась совершенно одна, в полуразрушенном мрачном доме. Какие чувства эта несчастная женщина питала к своему мужу, пока он был жив? Вряд ли только презрение, которое звучало сейчас в ее словах. Будь это так, проститутка, привязавшая к себе Майкла, не вызывала бы у нее такой ненависти.
Пристально взглянув в глаза вдовы, я вновь увидел в них отблеск затаенного страха. Несомненно, мне следует отыскать Бэтшебу Грин и поговорить с ней. А после вернуться к разговору с Джейн Гриствуд.
— Благодарю вас, мистрис Гриствуд, — с поклоном изрек я.
— Это все? — Во взоре вдовы мелькнуло откровенное облегчение.
— Пока все.
— Поговорите с этой тварью, — процедила хозяйка на прощание. — Наверняка она многое знает.
Спускаясь по лестнице, я услышал голоса, доносившиеся из кухни. Мужчина что-то негромко ворковал, женщина приглушенно хихикала.
— Барак! — окликнул я.
Напарник мой вышел в холл, поедая апельсин.
— Мне дала его Сьюзен, — сообщил он, преспокойно бросая корки на пол. — Сочный фрукт. Как и она сама.
— Нам пора, — сказал я и направился к дверям. После сумрака, царившего в доме, яркое солнце ослепило меня.
— Ну, что интересного вам поведала эта прокисшая особа? — осведомился Барак, когда мы отвязывали лошадей.
— В ваше отсутствие она оказалась намного разговорчивее. Своими насмешками вы чуть было не испортили дело, Барак. Хорошо, что я догадался вас выставить. Теперь нам известно имя проститутки, к которой ходил Майкл. Бэтшеба Грин, из борделя «Шляпа епископа», в Саутуорке. — Я знаю этот бордель, — сообщил Барак. — Откровенно говоря, дрянное местечко. Мне казалось, клерки из Палаты перераспределения могут себе позволить что-нибудь получше.
Мы взобрались на лошадей. Я надвинул шляпу пониже, стараясь защитить лицо от палящих солнечных лучей.
— Пока вы любезничали со вдовицей, я тоже не терял даром времени, — похвастал Барак. — Расспросил Сьюзен о ее хозяевах. По ее словам, мистрис Гриствуд пыталась верховодить в доме, но ее муж и его братец ее ни в грош не ставили. Братья были очень дружны, что называется, водой не разольешь. И оба охочи до легких денег.
— Сьюзен знала о том, что Майкл ездит к шлюхе в Саутуорк?
— А как же иначе. Шила в мешке не утаишь. Она сказала, когда Майкл начал ходить на сторону, жена его окончательно взбесилась. Впрочем, мне трудно представить, что эта общипанная ворона когда-то была милой и приветливой.
— Барак, не забывайте, эта женщина только что потеряла мужа и осталась одна на всем белом свете. Все, что у нее есть, — это старый дом, который, того и гляди, рухнет.
— Дураку ясно, Гриствуд женился на этой фурии из-за денег, — пробурчал Барак. — Ей, кстати, тогда уже было почти тридцать. В молодости она что-то натворила, и потому ее никто не брал замуж. Сьюзен не знает, что именно.
— Почему вы так невзлюбили бедную женщину? — спросил я, пристально глядя на Барака.
Он расхохотался, и горечь, звучавшая в его смехе, напомнила мне Джейн Гриствуд.
— Если хотите знать, она чем-то похожа на мою драгоценную матушку. Помните, как она начала выспрашивать вас о том, как перевести дом на собственное имя, а муж ее тем временем валялся наверху в луже крови. Моя дражайшая родительница была той же породы. Когда отец умер, она недолго горевала и через месяц после его смерти вышла за своего жильца. Вскоре после этого я ушел из дома.
— Что ж, бедные вдовы должны заботиться о своем будущем, — пожал я плечами.
— Бедные вдовы своего не упустят, — усмехнулся Барак и слегка обогнал меня, давая понять, что разговор окончен.
