— Ты ответишь на все его вопросы, Эдвин. Расскажешь все, что знаешь. И вы тоже, девочки.
— Матушка, но мне кажется, нам стоит пощадить чувства Сабины и Эйвис, — умоляющим голосом возразил Эдвин.
— Нет, — отрезала старуха. — Девочки тоже ответят на все вопросы.
Дочери сэра Эдвина устремили на бабушку совершенно одинаковые синие глаза. Несомненно, они, подобно своему отцу, находились у старухи в полном подчинении.
— Мы должны покончить с этим делом, — заявила мистрис Уэнтворт. — Вы не можете себе представить, мастер Шардлейк, каким несчастьем для нашей маленькой семьи стала смерть Ральфа от руки Элизабет. Три недели назад все мы были счастливы и полны радостных ожиданий. Вы видите сами, в каком унынии мы пребываем сейчас. Джозеф принял сторону убийцы, и это сделало наше горе еще более безысходным. Я не хочу говорить о чувствах, которые мы испытываем к Джозефу. Скажу лишь, что сегодня он в последний раз переступил порог этого дома.
Старуха говорила спокойно, размеренно, даже не поворачивая головы в сторону своего младшего сына. Джозеф, подобно провинившемуся ребенку, потупил голову.
«Какой же смелостью надо обладать, чтобы выказать неповиновение этой старой карге», — подумал я.
— Насколько я понимаю, — осведомился сэр Эдвин глубоким и звучным голосом, чрезвычайно напоминающим голос его брата, — в случае, если вы решите, что Элизабет виновна, вы откажетесь представлять ее интересы в суде? Ведь именно таковы правила вашего ремесла?
— Это не вполне так, сэр, — осторожно возразил я. — Я откажусь представлять ее интересы лишь тогда, когда буду располагать неопровержимыми доказательствами ее вины. В таком случае отказаться от защиты преступницы — моя обязанность. Вы позволите мне рассказать о том, каким образом я сам представляю это прискорбное происшествие? — спросил я после небольшой паузы.
— Да, разумеется.
Я перечислил все известные мне обстоятельства: сестры погибшего мальчика услышали пронзительный крик, выглянули в окно и выбежали в сад. Нидлер выбежал вслед за ними и обнаружил в колодце тело Ральфа. Повторяя все подробности, я искренне сожалел о том, что юные девушки вынуждены переживать эту жуткую историю еще раз. Они обе сидели, опустив головы, с непроницаемыми и безучастными лицами.
— Насколько я понимаю, никто не видел, как Элизабет бросила мальчика в колодец, — заключил я. — Мне представляется вполне вероятным, что он упал туда сам.
— Тогда почему она ничего не сказала в свое оправдание? — проскрежетала старуха.
— Потому что знала: во время дознания правда так или иначе выйдет наружу и все ее ухищрения ни к чему не приведут, — с неожиданной яростью выпалил сэр Эдвин. — Разумеется, это она убила Ральфа! Вы сомневаетесь в ее виновности, сэр, потому что, в отличие от нас, не имели возможности наблюдать за ней в течение девяти месяцев. Вы не знаете, какая это злобная, завистливая и порочная душа!
Старуха наклонилась вперед и предостерегающе опустила иссохшую руку на ладонь сына; он откинулся на спинку кресла, сердито отдуваясь. — Возможно, вы сообщите мне какие-нибудь новые подробности? — невозмутимо произнес я. — Пока я могу судить о случившемся лишь по рассказу Джозефа.
Сэр Эдвин метнул на брата гневный взгляд.
— Все, что могу я сказать про эту особу, — она была дерзка, непочтительна и склонна к вспышкам ярости, — процедил он. — Да, несмотря на ее юный возраст, ей были присущи все эти отвратительные качества.
— Она проявляла столь дурные наклонности с первых дней пребывания в вашем доме?
— Едва появившись здесь после похорон моего брата, она поразила нас своим угрюмым и неприветливым нравом. Мы понимали, что она потеряла семью и дом, и были готовы многое ей простить. Я был полон желания разделить с ней все, что я имею, а я далеко не бедный человек, можете мне поверить. Впрочем, приехав в Лондон, я был не богаче, чем теперь Джозеф, — добавил сэр Эдвин и, несмотря на свою печаль и досаду, гордо выпятил грудь. — Я объяснил девочкам, что они должны относиться к Элизабет со всей возможной благожелательностью, обучать ее игре на лютне и спинете, брать с собой в гости. Они всячески старались завоевать ее расположение, но все их усилия остались тщетными. Расскажи сама, Сабина.
Старшая из сестер подняла голову и устремила на меня взгляд своих огромных кукольных глаз.
— Элизабет была очень груба с нами, сэр, — негромко произнесла она. — Говорила, что найдет занятие поинтереснее, чем вышивать или трепать струны.
— Мы пытались познакомить ее со своими друзьями, — добавила Эйвис. — Брали с собой на званые вечера, знакомили с молодыми джентльменами. Но после нескольких визитов она сказала, что никуда больше не поедет и все наши знакомые — самодовольные и напыщенные идиоты.
— Мы делали все, чтобы с ней подружиться, сэр, — с пылом заверила Сабина. — Но она нас отталкивала.
— Я могу это подтвердить, — изрекла их бабушка. — Эти добрые девочки сделали все, что в их силах.
