— Вы это точно помните? — спросил я, устремив на Барака испытующий взгляд. — Сможете в случае чего дать на суде показания под присягой?
— Разумеется, я помню точно. Я еще слишком молод, чтобы жаловаться на память.
— А сколько лет вам было тогда?
— Думаю, лет десять.
Я задумчиво потер подбородок.
— В таком случае суд может отказаться принимать во внимание ваше свидетельство. Скажите, Барак, вы по-прежнему поддерживаете связь с вашей матерью и отчимом?
— Нет, — он покраснел и сердито сжал губы, — Я не видел их уже несколько лет.
Уголки его большого рта, всегда насмешливо поднятые вверх, теперь печально опустились.
— Но в любом случае ваш рассказ дает нам важную улику против Билкнэпа. Рад, что вы отличаетесь столь отменной памятью, Джек. И вообще, сегодня вы неплохо потрудились.
Я внимательно наблюдал, как Барак отреагирует на снисходительную похвалу, более уместную в устах хозяина, разговаривающего с наемным работником. Но мой самоуверенный напарник не выказал никаких признаков недовольства и лишь кивнул в ответ. Я решил продолжать в том же духе.
— Я уже говорил вам о том, что сегодня утром посетил семейство Уэнтвортов?
— Да.
— Скажите, вы способны открыть замок без помощи ключа?
— Смотря какой замок, — ухмыльнулся Барак, недоуменно вскинув бровь.
— Я думаю, с этим замком вы справитесь без особых затруднений, — заверил я и рассказал ему о разговоре, который произошел сегодня утром в доме сэра Эдвина. Барак присвистнул, когда я упомянул о скверном запахе, идущем из колодца.
— Так вот, я думаю, нам с вами стоит ночью пробраться в сад и сбить замок с колодца. А потом было бы неплохо, если бы вы спустились вниз и посмотрели, что к чему. Вам понадобится веревочная лестница.
— Клянусь смертью Господа нашего, подобное поручение никак не отнесешь к числу легких, — с нарочитым смехом заметил Барак.
— Полагаю, оно ничуть не более трудное, чем то, что дал мне граф. Ну что, согласны? Вы ведь помните о нашем уговоре? Помните, что обещали помочь мне в расследовании дела Уэнтвортов?
— Так и быть, я попытаюсь разобраться с этим проклятым колодцем. К тому же я чувствую себя виноватым перед вами. Кажется, я едва не поссорил вас с другом.
Я понял, что в устах Барака подобные слова почти равнозначны извинению.
— Ничего, Гай слишком умен, чтобы придавать значение подобным выпадам, — кивнул я.
Как раз в этот момент лодка с тентом остановилась у причала, высадив двух хорошо одетых фламандских купцов. Мы с Бараком заняли их места, и лодочник направился к противоположному берегу. Передвигаться по гладкой темной воде, дышавшей свежестью и прохладой, было истинным наслаждением. У берега на воде качались несколько величавых лебедей, над нашими головами с криком носились чайки. С нарядных парусников, сновавших вокруг, то и дело доносились взрывы смеха.
— Завтра вы будете выступать в суде против Билкнэпа? — осведомился Барак.
— Не напоминайте мне об этом. Боюсь, для того, чтобы как следует подготовиться, мне придется не спать всю ночь. Но наконец у нас появится возможность задать Билкнэпу несколько нелицеприятных вопросов.
— Скажите, а в чем состоят привилегии барристеров высшего ранга, подобных Марчмаунту?
— Только барристеры высшего ранга имеют право выступать в Палате гражданских исков. Их не так много, и назначают их судьи. А сами судьи обычно выходят из барристеров.
— Я вижу, вы неплохо разбираетесь в этом вопросе. Хотя сами до сих пор не барристер.
Я пожал плечами.
— Подобные назначения, как правило, решаются путем бесконечных интриг и протекций, а я до всего этого не охотник.
Тут резкий звук барабана заставил меня вздрогнуть. Лодки, плывущие по середине реки, врассыпную бросились прочь, уступая дорогу барке под роскошным балдахином. Множество гребцов в королевских ливреях проворно орудовало веслами под неумолчные раскаты барабана. Наша маленькая лодочка раскачивалась на волнах, поднятых королевской баркой; подобно всем прочим, мы сняли шляпы и склонили головы. Балдахин и плотно задернутые занавески не позволяли рассмотреть короля. Я подумал, что, возможно, сейчас рядом с королем находится Кромвель или Кэтрин Говард. Барка направилась вверх по реке, к Уайтхоллу.
— Говорят, если на трон взойдет новая королева, в церквях опять начнут молиться по-старому, — заметил лодочник.
— Может быть, — проронил я с непроницаемым видом.
— Все эти перемены только в тягость простым людям, — изрек лодочник и вновь налег на весла.
Мы высадились на саутуоркском берегу и направились вверх по ступеням спуска. Громада Винчестерского дворца маячила у нас перед глазами. Я на минуту остановился, чтобы перевести дыхание, и окинул взором величественное здание, построенное в норманнском стиле. Застекленное окно-розетка невероятных размеров сверкало в лучах яркого солнца. Епископу Винчестерскому принадлежала большая часть Саутуорка, включая и публичные дома. Дворец являлся лондонской резиденцией епископа, и ходили слухи, что этой весной король частенько обедал там в обществе Кэтрин Говард. Я вздохнул, размышляя о том, какие заговоры против Кромвеля плелись в этих стенах.
