— Тут есть одна закавыка, — проговорил он медленно. — Интерференционная картина, которую мы видим на экране и которую я наблюдал в электронном микроскопе, — это зоны микроскопических напряжений внутри кристалла. Их, как мы теперь понимаем, создаёт звук.
— И в чём проблема? — нетерпеливо спросил я.
— А вот в чём, — дед постучал пальцем по столу. — Кварц упругий. Уберёшь звук — и напряжения исчезнут. Кристалл вернётся в исходное состояние, «забыв» мелодию.
Я посмотрел на Аню. Она была единственным магом камня достаточной силы в этой комнате.
— Можешь как-нибудь «заморозить» эти напряжения в кристалле? — спросил я.
Ариэль, мгновенно уловив суть, наклонилась к принцессе.
— Заморозить напряжения… как будто камень изогнулся под давлением, и нужно сделать так, чтобы он не смог разогнуться обратно? — уточнила она.
Аня нахмурилась, сосредоточенно глядя на кварцевую пластину в своих руках. Её пальцы слегка засветились.
— Наверное… — неуверенно протянула она. — Надо пробовать.
Дед, как будто только этого и ждал, с азартом потёр руки.
— Как знал, что пригодятся! — воскликнул он, доставая из своего саквояжа несколько на вид таких же точно пластин. — Вчера привезли!
ㅤ
Начались эксперименты.
Процесс был похож на шаманский ритуал, смешанный с лабораторной работой. Мы клали чистую пластину на «поющую» плиту-артефакт, которая выдавала опорный ультразвук. Дед и Яна склонялись над датчиками, фиксируя каждое изменение. Я брал в руки Дилю, «слушал» её душу и с помощью магии воздуха воспроизводил точный аккорд мира белкусов. В этот же момент Аня, стараясь не касаться пластины, пыталась своей магией «зафиксировать» возникающую в кристалле картину напряжений.
Первые несколько часов были сплошным разочарованием.
— Лопнула, — констатировала Яна, поднимая осколки очередной пластины.
— Слишком грубо, — покачал головой дед. — Аня, попробуй мягче.
— Пустая, — вздохнула принцесса, убирая руки от следующей заготовки. — Ничего не зафиксировалось.
Ариэль с Лексой стояли в сторонке, не решаясь мешать.
Мы пробовали снова и снова, меняя интенсивность звука, время воздействия, концентрацию магии. Диля сидела на плече у Яны и время от времени что-то чирикала — видимо, давала советы.
— Диля говорит, — переводила Яна, поправляя очки, — что звук должен быть не громче, а… чище? Как будто более сфокусированным.
К трём часам дня мы сделали небольшой перерыв. Обед нам принесли прямо в ротонду — никто не хотел прерывать работу надолго.
— Получится, — убеждённо сказала Ариэль, хотя её голос слегка дрожал. — Должно получиться.
Я обнял её за плечи.
— Получится, — согласился я. — Просто нужно время.
ㅤ
К вечеру начало получаться.
Аня, методом проб и ошибок, нащупала нужный подход. Её магия действовала теперь не как тиски, а как клей — она не «зажимала» напряжения, а пропитывала кристаллическую решётку, делая деформации постоянными.
— Вот так! — воскликнула она, когда очередная пластина не треснула и не осталась пустой. — Не силой, а… проникновением!
— Ты его… залегировала! — дед даже в ладоши похлопал.
Я, в свою очередь, отточил навык воспроизведения того, что мы поэтически назвали «мелодией души».
И вот, наконец, это случилось.
Мы положили созданную нами копию на плиту, и на экране появилась картина, до мельчайших пиков и впадин идентичная оригиналу.
— Один в один! — выдохнул дед. — Ну, почти, всё равно немного сдвинута.
— А что значит сдвинута? — спросил я.
— Частота плавает, — пояснил дед. — Картинка стабильна, потому что шкала логарифмическая.
— А по-русски? — попросил я.
— Ты как будто пластинку крутишь быстрее или медленнее, — развёл он руками. — Мелодия та же, меняется высота звука.
— Я понял, про что ты, — кивнул я. — В душе время идёт иначе. Масштабируется. Причём… произвольно. Может в сто раз сжиматься, может в тысячу. И это не то что не регулируется…
— Это очень субъективно, — подсказала Лекса.
— Тогда это просто масштаб, — решил дед. — Как штрих-код на товаре, может быть маленьким, может быть большим — это не влияет на считывание. Вот и здесь масштаб. Только частотный.
— Значит, получилось? — спросила Ариэль. — Правда получилось?
— Теоретически, — ответили мы с дедом одновременно.
Чтобы убедиться, что это не случайность, мы провели ещё несколько тестов. Аня научилась не только «замораживать», но и «размораживать» камень, сбрасывая напряжения и очищая ключ для новых экспериментов.
— Теперь я понимаю принцип, — сказала она, уверенно манипулируя кристаллом. — Это как… как научиться держать равновесие на велосипеде!
ㅤ
После этого наступил самый волнующий момент.
Ариэль, которая всё это время с замиранием сердца наблюдала за процессом, шагнула вперёд.
— Теперь моя очередь, — сказала она с трепетом в голосе. — Я готова.
Она села в кресло, коих за день мы натаскали в ротонду в избытке.
Процедура повторилась, но на этот раз всё прошло гладко с первой попытки. Я «слушал» её душу. Мелодия мира Инферно была совершенно не похожа на песню белкусов — не сложнее и не проще, просто другая. В ней мне слышался рёв огня, свист ветра и хлопки кожистых крыльев.
