— Не возражаешь, если мы будем звать тебя Ри? — мягко спросил я. — Мы сокращаем имена, когда общаемся с друзьями.
— Меня так звааал дедушкааа… — дракоша повесила нос и села, по-кошачьи обвив ноги хвостом. — Крооошка Риии.
— Вот что, крошка Ри, — я легонько похлопал её по плечу, — мне надо улетать, у нас тут большая охота намечается. Поедешь с моими друзьями, они тобой займутся. Откормят как следует и помогут восстановиться.
— Крыыылья не вернуууть, — Ри выгнула шею, чтобы заглянуть себе за спину. — Он дооолго… изучааал… как их вырвать тааак, чтобы они не отрослиии.
— Он всего лишь больной ублюдок, — покачал я головой. — Думаю, теперь уже дохлый ублюдок. Крылья мы тебе обязательно вернём. А иначе какая из тебя охотница?
Драконица вздрогнула, по её широкой спине прошла волна мышечных сокращений, как будто она хотела взмахнуть этими самыми крыльями. Она выпрямилась во весь свой немалый рост, встав на ноги почти вертикально, из ноздрей вырвались струйки дыма.
— Верни крылья, Охотник, и узнаешшшь, — золотые глаза моргнули, Ри опустилась на четыре конечности, оглянулась по сторонам. — Куда идтиии?
ㅤ
Уже через полчаса я был в воздухе. Знакомый лётчик обрадовался мне, как родному.
— А чего фингал под глазом? — спросил я его, когда мы легли на курс.
— Да мне в отряде не поверили, что Её Высочество в колёсной нише летела, — хмыкнул он. — Но ведь правда так и было, Артём Кириллович?
— Правда-правда, — кивнул я. — И получила за это по первое число, но вот об этом уже распространяться не стоит.
— Понял, Ваше Благородие! — расплылся в улыбке лётчик. — А правду говорят…
— Ты хочешь, чтобы тебе Фирсов лично второй глаз подбил? — строго посмотрел я на мужика.
— Упс! — он чуть не до крови прикусил себе язык.
— То-то же. Ложись на курс и старайся лететь ровно. Никаких резких манёвров, если надо будет поворачивать, то делай это очень плавно. Скорость держи крейсерскую.
— Ваше Благородие, сделаю как скажете, но вы только объясните, как мы до Арапахо долетим? Далеко же! Нас заправщик по пути встретить должен? Так в полётном задании ничего нет про это.
— Просто помолчи немного, — от души попросил я. — Сейчас всё увидишь. Не удивляйся.
«Лава, дорогая, иди сюда!» — позвал я виверну на разговор.
«Куда-то летим?» — тут же отозвалась та.
Я открыл для неё свои ощущения. Теперь она могла видеть моими глазами, ощущать пространство так, как ощущаю его я. Мы внутри железной птицы, за спиной — её мощное сердце…
Примерно такие образы я транслировал виверне.
«Ухх!!! — искренне восхитилась та. — И что ты хочешь, Охотник»?
«Хочу, чтобы ты этой птичке полёт облегчила магией воздуха».
«Подтолкнуть что ли надо?» — съехидничала зараза.
«Возможно, это понадобится. Но в первую очередь — помочь птичке продираться сквозь воздух. Он на таких скоростях становится плотным, как вода».
«А большая скорость-то? — она потянулась через меня магией воздуха, пощупать окружающее пространство. — Ох! Ого! Вот это дааа!!! Вот это мощь!!!»
«Поможешь?»
«Вряд ли… — сразу загрустила рукокрылая. — Прости, Артемис, я понимаю, что ты можешь меня усилить, но мне не сил, мне опыта не хватит. Боюсь, начну помогать — и уроню твою железную птичку».
«Позволь мне?» — из Океана выплыл Мальфир.
«Попробуй, — разрешил я. — Мы пока над нашими землями, если что случится — не смертельно».
«Не случится, — заверил золотой дракон. — Мы так детей летать учим. У меня никто ни разу не упал».
«У меня детей не было, — хихикнула Лава. — Я сама ещё ребёнок! Ну, почти!»
«Это не порок», — бесстрастно заметил Мальфир и потянулся через меня магией.
И я тут же понял: этот — точно сможет. Не уронит и даже не помнёт. Настолько аккуратно он подхватил самолёт, что тот даже не качнулся. Воздух вокруг стал податливее, охотно расступаясь перед носом тяжёлой машины. При этом двигатель как работал ровненько — так и продолжил работать.
— Ваше Благородие, — подал голос лётчик, — что-то странное со скоростью. Вы сказали не удивляться, но…
— И что же с приборами? — спросил я, не открывая глаз.
— Приборная держится на двух тысячах, как положено, а путевая вдруг до четырёх тысяч выросла, — лётчик явно был растерян. — Причём без перегрузки двигателей и без роста температуры торможения.
— А по-русски, что это значит?
— Так это… нас будто попутный ветер несёт. Да только не бывает таких ветров!
— До Арапахо такими темпами долетим? — задал я главный вопрос.
— При такой путевой? — лётчик что-то прикинул, посчитал. — Чуть больше двух часов до точки. И топлива ещё на час полёта останется, до Реджины с запасом хватит! А как так-то, Ваше Благородие? Это же против всех законов аэродинамики!
— Ты будто первый раз мага везёшь, — хмыкнул я.
— Опять никто не поверит, — разочаровано вздохнул мужик.
— Как тебя с таким длинным языком в спецотряде держат? — удивился я.
— Так это у нас между собой тайн нет, Ваше Благородие. Мы же полёты разбираем, теорию, практику. Обучение никогда не заканчивается. Не абы кого ведь катаем.
— Тогда понятно, — кивнул я. — На подлёте к Арапахо надо будет обстановку по прорыву уточнить. Выйду как обычно, меня там ждут, только надо будет притормозить.
ㅤ
