— А потом? — окликнула его Габи. — Что будет, когда закончатся монстры?
Жрец застыл в дверях, но не обернулся.
— Тогда… тогда придётся выбирать, — еле слышно произнёс он. — Одна жизнь или сотня.
Габи молча смотрела, как за ним закрывается дверь. Потом камера повернулась к Линде:
— Как думаешь, зачем на самом деле Императору и жрецам всё это? Допустить прорыв, чтобы наказать меня за спасение инферн — это как-то слишком.
— Я не знаю, — Линда покачала головой и грустно усмехнулась. — Уж точно не ради тебя!
ㅤ
Служка снова повёл Иси и Миси за монстром.
Все ходят какие-то пришибленные, только дети уже не плачут — устали. Женщина с младшим спряталась где-то в дальних коридорах, чтобы никого не нервировать.
Смотрю на них всех и думаю — вот и всё моё правление. Дней десять, кажется… Даже праздничный банкет отменила, решила, что не время для таких трат. А теперь уже и не будет времени. Какая же я дура… ведь всё было очевидно с самого начала. Это неожиданное одобрение моей кандидатуры Императором — чушь какая-то. Ведь Артём, когда приезжал на свадьбу Жихарева, прямо сказал, что я в списке личных врагов Императора. И что? Я всё равно пошла на выборы, думала — справлюсь! В семье никто не ожидал, что я стану мэром. Да и вообще никто никогда в меня не верил… А я всё своё: справедливость, одинаковые права для всех, отмена жертвоприношений… Теперь понятно, почему они так легко согласились — им нужен был прецедент. Показать всему миру — вот что бывает, когда нарушаешь традиции. Укрепить свою власть…
Смешно… мама наверняка уже знает, что Арапахо пал. Интересно, что она думает? Жалеет меня? Или злится — мол, сама виновата, нечего было лезть в политику? Наверное, молится богам о спасении моей души. Только вот… души тех, кого приносят в жертву, просто исчезают. Это Линда сказала — алтарь развоплощает их, превращает в чистую энергию. Получается, даже посмертия не будет…
Стены снова дрожат. Похоже, пора за следующей жертвой.
ㅤ
Всё. Последний монстр отправился на алтарь. Служка, сволочь, разболтал всем, что внизу больше никого нет. В главном зале уже шепчутся про жребий. Боги, как же не хочется умирать! Тем более — вот так, лёжа на алтаре, пока жрец режет тебе горло. Говорят, это больно. Хотя… может быть, Иси и Миси помогут? Они же как-то успокаивали монстров. А я всё пишу и пишу, будто это что-то изменит…
ㅤ
ㅤ
Габи опустила телефон и некоторое время смотрела на пылающий город. Заметки закончились. Осталось написать ещё одну, о том, что случилось дальше. На случай, если кто-то найдёт этот телефон. На случай, если хоть кто-то выживет.
Она открыла фронтальную камеру, глянула на своё отражение на экране. Поправила растрепавшиеся волосы, стёрла грязное пятно со щеки. Усмехнулась — зачем? Какая теперь разница, как она выглядит?
Габи поудобнее устроилась у парапета, нашла ракурс, где за её спиной были хорошо видны зарево пожаров и клубы дыма. За то время, что она листала заметки, пожар в прерии продвинулся ещё ближе к городу. Похоже, если с выжившими в пирамиде не покончат монстры — это сделает огненная стихия.
Сделав глубокий вдох, она нажала кнопку записи.
— Меня зовут Габериана Куэтцпальи. Я… была мэром Арапахо. И, похоже, стану последним мэром этого города.
Она помолчала, собираясь с мыслями.
— Полтора часа назад под ареной закончились монстры. Служка, который ухаживал за ними, просто проболтался, что больше никого нет. Наверное, не подумал, что говорит. А может, специально… Началась паника. Кто-то закричал, что надо выбрать человеческую жертву. Другие подхватили. Очень быстро вспомнили, чья была идея отменить жертвоприношения…
Габи невесело усмехнулась, машинально потирая запястье, на котором остался синяк.
— Толпа… это страшно. Особенно когда эти люди ещё вчера улыбались тебе на улицах, здоровались, желали удачи на выборах. А теперь в их глазах только страх. Они набросились на меня всей толпой…
Она показала в камеру серебряный браслет.
— Спасибо, Артём. Твой подарок спас мне жизнь. Правда, я так боялась, что он сейчас всех поубивает, просила его никого не трогать. Люди ведь не виноваты, им просто страшно. Как и мне…
Габи смахнула набежавшую слезу.
— А потом… — она прерывисто вздохнула, — потом Гретта просто вышла вперёд. Я никогда не видела такой мощной ауры — люди просто падали без сознания. Все неодарённые, а их большинство.
— Но это не решение. Когда монстры подойдут ближе, всё повторится снова. А защита пирамиды слабеет. Линда говорит — от силы час продержится. Кто-то всё равно должен взойти на алтарь, чтобы спасти остальных.
Габи надолго замолчала, глядя куда-то в даль, поверх камеры.
— В конце концов, я же их мэр… Я вызвалась сама. И… это правильно. Я этого ягнёнка выкормила — мне его сердце и вырезать.
Она невольно поёжилась от собственных слов.
— Знаешь, Артём… я рада, что ты не здесь. Ты бы наверняка придумал какой-нибудь безумный план, как спасти всех. Полез бы в самое пекло, и наверняка погиб бы. А я бы хотела…
